Эпицентр

Власть уходит стреляясь

Татьяна ШУЛЬГАЧ

Смерти высокопоставленных чиновников являются свойством системы паразитирования элиты на государстве и экономике.

Убийство бывшего министра внутренних дел Юрия Кравченко, во времена пребывания на посту которого случилось «дело Гонгадзе», стало продолжением ряда загадочных смертей высокопоставленных чиновников режима Кучмы. Можно даже сказать, что это событие придало смертям деятелей уходящей власти характер некой тенденции. Возникает вопрос — последнее ли это преступление такого рода или нам следует ожидать новых. Ведь, по большому счету, следовало бы говорить не только об убийствах, но и о «прятках», в которые играют представители кучминской администрации — то куда-то исчез Тигипко, то затих Янукович, теперь, говорят, прячется Бакай. Логично предположить, что смерть одних чиновников старой власти и боязнь неприятностей (а то и смерти) у других, видимо, вызваны одними и теми же причинами. Чего же боятся все эти люди?

Простой ответ на вопрос, в духе революционных агитаций, звучит так — они боятся ответственности за действия преступной власти Кучмы. Однако заметим, что пока настигшая их ответственность имеет вид свинцовой пули, а не судебного решения. В версию самоубийства этих людей верят только штатные сотрудники милиции. Да и нелогично стреляться, когда еще уголовное дело не открыто, и можно легко спрятаться в той же России... В худшем случае, можно стать оппозиционером и рассказывать всем, что тебя преследуют за политические взгляды, а не за криминал. В конце концов, так вели себя и представители нынешней власти, когда были оппозицией. В глазах общественности эта линия вполне легитимна и значительно усиливает позиции того, кто ее проводит.

Нельзя забывать и о том, что события происходят в стране, известной своим снисходительным отношением к нарушению закона. В общественном сознании ворующий чиновник — явление естественное и нормальное, преследование такого персонажа, когда он уже «не в силе» выглядит даже неприлично. Как показала история того же Павла Лазаренко, попытки найти виноватых и показательно их наказать, отнюдь не добавляют авторитета властям, особенно, если практика, за которую пытаются наказывать, продолжается. Не факт, конечно, что новая власть учтет ошибки старой, но совершенно точно можно сказать, что пока уголовные дела открываются на чиновников среднего и низшего звена, стреляются — чиновники самого высокого ранга. Так что, страх перед законом, если таковой вообще присущ этой публике, вряд ли можно назвать главной причиной эпидемии суицида среди руководящего состава режима Кучмы.

Смерти высокопоставленных чиновников являются свойством системы, возникшей в Украине в начале 90-х и окончательно утвердившейся в 96-м, когда была принята ныне действующая Конституция. Главным способом формирования элиты была кооптация. С точки зрения функций, которые призвана играть элита в обществе, в этом способе не было критериев, он не был ни аристократическим, ни профессиональным, ни каким-либо еще. Зато если посмотреть на ситуацию с точки зрения самой элиты, эти критерии легко заметны, и главным из них была лояльность. Напомню, что элита существовала не только вне остального общества, но и вне закона, более того, закон был инструментом этой элиты. В общем-то, это сугубо украинское явление, оно не напоминает ни «семейные» латинские элиты, ни мафии, ни кланы.

Отдаленное сходство имеется с «семьей», только в нашей ситуации кооптация рекрутов проводится не только главой семьи, да и члены семьи могут вести себя более свободно. Радикальное отличие украинской элиты времен Кучмы от элит семейного типа состоит в том, что у нее не может быть общей стратегии, единственный общий интерес, связывающий эту публику, состоит в самом существовании условий, при которых она может быть элитой. Наша элита напоминала, скорее, некую конфедерацию, нежели жесткую структуру. Это, кстати, делало ее более эффективной в противостоянии обществу, общий интерес руководил чиновниками куда лучше, нежели прямые указания. Недаром у нас возник термин «партия власти», который был вызван удивлением перед неотвратимостью бюрократической реакции на опасные для бюрократии события и страхом перед эффективностью этой реакции.

Напомню, что наша элита возникла в связи с возможностью паразитирования на государстве и экономике, она никогда ни с кем не конкурировала за власть. «Окучивание» было ее главным занятием, и потому у нее не возникало потребности в какой бы то ни было стратегии. Занимаясь изыманием прибыли, а не ее созданием, элита была не способна планировать даже собственное будущее. Создание же ее представителями прибыльного (вне зависимости от политической ситуации) бизнеса было исключением, а не правилом. То же самое можно сказать о формализации отношений внутри элиты. Наша элита жила в состоянии перманентного скандала, конфликты не прекращались, но до «мокрухи» дело доходило крайне редко, ведь окучивать можно было много чего, даже если у кого-то что-то «отбирали», он мог «взять» себе что-то другое. Окучивание — то есть простое изымание прибыли, не требует правил, в нем достаточно наличия арбитра, решающего частные споры.

Теперь представим эту «группу трудящихся» в ситуации кризиса, когда под угрозой находятся окучиваемые участки, а власть арбитра перешла к другому человеку. Кризис требует мобилизации и ответственности, а для успешного сопротивления — эффективной координации. Всего этого не может быть при неформальных отношениях принятия решений. Более того, окучиватели не мыслят себя вне элиты, они пытаются найти дорогу назад. Они не могут существовать «в оппозиции», это удел отчаянных, которым уже нечего терять. Не случайно Янукович открытым текстом просился обратно, а Азаров и Рыбак всячески противились оппозиционности «Партии регионов». В такой ситуации хаоса, неформальные отношения и их продукт — взаимные обязательства — приобретают поистине роковой характер. Прошлое, итогом которого стало неприятное для всех настоящее, и отсутствие перспектив в будущем, настойчиво требует своего разрешения. Но механизмов разрешения больше нет. Обязательств слишком много, непонятно, кто кому и что обещал и кто кому должен. Система ступорная, и единственным способом сдвинуться с места является ликвидация наиболее тормозящих звеньев, то есть тех или иных людей. Это особенно важный момент, так как должность (набор обязательств) и человек ее занимающий составляют в описываемой системе одно целое.

Разумеется, никто не приходит друг к другу с претензиями и списками невыполненных обещаний, кровь льется в результате действия не таких простых схем. Трагические события являются следствием своего рода неотвратимых случайностей, процессов, мало поддающихся контролю и даже отслеживанию. Революция 1917 года в России была следствием совпадения множества событий, но каждое из этих событий имело под собой хорошо удобренную почву и случилось бы обязательно. Иначе говоря, если бы не было «дела Гонгадзе», с большой долей вероятности можно предположить, что бывший министр Кравченко все равно был бы убит.

Ну а что касается обычного избирателя, отстоявшего свою вахту на Майдане, то ему следует иметь в виду следующее. Во-первых, мы, конечно, можем гордиться тем, что у нас, чуть ли не у единственных на постсоветской территории, произошла реальная смена власти, то есть теперь нами правят те, кто выступал против предыдущего режима. Но на этом, увы, наши достижения заканчиваются. Новая власть — плоть от плоти власти старой, за редкими исключениями — это бывшие чиновники Кучмы, которые либо были выброшены за ненадобностью, либо не смогли договориться, либо были сильно обижены. Эти люди стали политиками после того, как были чиновниками, а не наоборот, как это происходит во всем мире. Во-вторых, такое происхождение диктует своеобразное понимание мира, своего места в нем и приводит к определенным действиям. Так, Виктор Андреевич старательно копирует Леонида Даниловича в системных действиях. Ющенко, как и Кучма, создает систему баланса личностей, вместо баланса функций. Дружески-родственные приоритеты при назначениях на те или иные посты тому пример. В общем, пока, похоже, принципы деятельности новой власти ничем не отличаются от принципов старой. А это означает, что если она сведется к привычному «окучиванию», то новым министрам не помешает пройти курсы самоубийц, а нам не следует далеко прятать оранжевые знамена.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий