Истории

Скарбек Австрийской империи

Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК

Когда рискованные бизнес-проекты графа Станислава Скарбека теряли экономическую почву, ему помогала фортуна

Барельеф Скарбека в его театре

Куй железо, пока горячо

Имя Станислава Скарбека начертано золотыми буквами в истории галицкого капитализма. Однако великий предприниматель в графе родился тогда, когда он в 22-летнем возрасте отправился из Галичины в Вену и за семь следующих лет спустил почти все семейное наследство.

Из финансового омута 29-летнего графа, унаследовавшего гены расточительства от своего отца Яна, вытащил счастливый случай. Еврей Верлегер, который был управляющим последнего, Рожнятовского, имения Скарбека на Галичине, нашел там залежи железной руды и с благословения графа начал их разработку. Металлургами были крестьяне от плуга. Они плавили железо на руднике. При этом использовали в технологическом процессе лишь усовершенствованные сыродутные горны и домницы — шахтоподобные печи, обмазанные глиной. Этот, на первый взгляд, кустарный промысел давал большую прибыль, поскольку во всей Восточной Галиции до 1811 года насчитывалось, включительно с железной гутой (устар. — завод) Скарбека, только 12 рудников, и они не могли удовлетворить острый спрос местного рынка на изделия из железа. За 14 лет, до 1825-го, количество таких предприятий увеличилось только на три: семь из них принадлежали магнатам, столько же — государству и одно — церкви. На всех рудниках 1400 наемных рабочих добывали в год около 16 тыс. венских центнеров железа.

Демьянская дымарка, т. е. рудник Станислава Скарбека, расположенная около села Демня, работала особенно эффективно благодаря «капиталистической» политике графа в стимулировании рабочих. Если на других рудниках жители окрестных сел должны были копать руду, транспортировать уголь, выполнять разные подсобные работы, как в средневековье, за счет повинностей, то на Демьянской дымарке все работы граф цивилизованно оплачивал.

Умение своевременно рискнуть деньгами ради перспективы спасло Станислава Скарбека от полнейшей потери предприятия. Когда Дороговизкое староство, на территории которого располагалась Демьянская дымарка, после включения Галичины в состав Австрии было зачислено к государственным землям как королевская усадьба, граф не пожалел денег и выкупил у государства это имение. Его стартовая цена составила 153 180 золотых ринских, но на аукционе стоимость лота подпрыгнула до 178 630 золотых. Чтобы уплатить эту сумму, графу пришлось продать Берездивецкое имение. Но благодаря залежам железа и камня, которыми была богата дороговизкая земля, Станислав Скарбек со временем вернул потраченные средства и выкупил свое имение.

Шкурные дела

Деньги, заработанные на металлургическом промысле, граф решительно инвестировал в другие рентабельные отрасли, создавая многопрофильную производственную «корпорацию». Особенно динамично на галицких черноземах развивалось сельскохозяйственное направление, которое Станислав Скарбек закольцевал в закрытый технологический цикл, который начинался со строительства водных и паровых мельниц и закладки кормовой базы для крупного рогатого скота, а завершался логистическими схемами продажи мяса и кожсырья. Если какое-то промышленное звено давало сбой, Станислав Скарбек оперативно брал «дефицитные» предприятия в аренду. В частности, на таких условиях он работал с ризницкими предприятиями. Рынки сбыта мяса и шкур были гибко диверсифицированы: граф продавал продукцию животноводства в Галичине, Вене, Оломоуке и других городах Европы, в зависимости от колебаний ценового курса на этот товар.

Наверное, не было такого «природного» бизнеса, который бы не попытался освоить Станислав Скарбек. Лесные массивы служили хорошей сырьевой базой для строительства тартаков (лесопилок), на хлебах работали пивоварни и винокурни. Но как только на горизонте возникало новое, более прибыльное дело, чем предыдущее, Скарбек без промедлений продавал или сворачивал менее рентабельное.

Куда граф принципиально не стремился, так это в политику и государственную службу. Лишь однажды, в 1809 году, только что вернувшись на Галичину, он ненадолго приобщился к «революционному» движению польской шляхты, поддерживающей идею Наполеона о возрождении Варшавского герцогства. Хотя даже эксклюзивный политически-патриотичный шаг имел для Скарбека традиционный хозяйственный след: генерал Александр Рожнецкий назначил графа интендантом «жуп соляных» (солеварен) и «добр государственных» в Стрийском и Самборском округах. После этого Скарбек навсегда отходит от любой государственной службы и полностью погружается в бизнес.

В 30-50-х годах XIX века граф становится одним из самых богатых магнатов Восточной Галичины, имение которого состоит из 3 городков, 37 больших земельных имений и недвижимости во Львове.

Кухонное серебро — на спирт

И хотя возвратившись из дорогой Вены во Львов Станислав Скарбек становится более рассудительным в своих бизнес-проектах и поступках, он все еще продолжает активные светские выкрутасы. В 1814 году на одном из аристократических раутов граф встречает 15-летнюю Софию Яблоновскую, в которую, несмотря на свои 35 лет и венский опыт ловеласа, влюбляется не менее пылко, чем в свои неистовые бизнес-проекты. Семья красивой молодой барышни не одобряет эту вспышку любви старого кавалера, распущенного светскими похождениями в Европе. Но юной особе льстит внимание графа с венскими манерами и бесшабашными поступками, и она охотно принимает знаки внимания и ухаживания Скарбека.

Последней каплей, перевесившей весы на сторону графа и настраивающей Софию Яблоновскую отдать Скарбеку свои руку и сердце, становится его публичное рискованное и оригинальное признание в любви. На балу, который львовская шляхта в складчину давала для неаполитанской королевы Каролины, Станислав Скарбек, уполномоченный открыть этот светский раут танцем с уважаемой гостьей, неожиданно приглашает к премьерному полонезу юную Софию Яблоновскую.

Брак по пылкой любви вдохновит бизнесмена, как муза поэта — на новые стихи, на новые предпринимательские идеи и решения. Граф арендует пропинацию спирта в нескольких местах, начинает строительство дороги, возит большие партии топлива во Львов, используя для этого 40 телег, запряженных тройкой волов, скупает кучу имений и, как следствие, влезает в долги, рассказывает исследователь Игорь Кутернога. Тогда в залог идут не только ценности Софии, но и кухонное серебро. От депрессии, охватившей Станислава Скарбека после кризиса бизнес-проектов, было одно спасение: начать новое дело и снова броситься в водоворот одалживаний, погашения долгов, возвращения залога, приемов по случаю успешной сделки, подарков жене и потери имущества.

Непрогнозированность мужа, влекущая за собой взлеты и падения семейного быта, привела в конце концов к потере терпения его молодой жены. Она твердо решает покинуть графа. Однако Скарбек противится этому решению, и процесс развода растягивается на долгие 11 лет, измучив обоих вчерашних партнеров. В результате всего после завершения всех формальностей в 1828 году София Яблоновская выходит замуж за известного поэта, драматурга, комедиографа Александра Фредро, рожает ему троих детей и потом становится бабушкой по материнской линии митрополита Андрея Шептицкого.

Развод Станислава Скарбека с Софией Яблоновской отражается не только на финансовых делах графа, но и на его здоровье. Из-за болезни он вынужден долго лечиться в Европе. Душевный кризис галицкого магната усугубляет предательство младшего брата — Игнация, владельца Бурштына, который вместо того чтобы поддержать Станислава Скарбека, отворачивается от него. Но после черной полосы граф-бизнесмен снова возвращается на свои предпринимательские позиции.

Большая игра

Кульминацией экономических проектов, замешанных на риске, становится идея Станислава Скарбека соорудить во Львове невиданных масштабов многофункциональное общественное сооружение. В сердце грандиозного дома, распланированного на целый городской квартал, должен был предстать театр на 1400 мест, «опоясанный» административными и жилыми помещениями, включая отель, магазины и склады. Опыта эксплуатации подобных строений не было ни в Галичине, ни в Европе. Два главных фактора: инновационность проекта и предвзятость чиновников департамента сословий Галичины, подпитанные недоброжелателями графа, — заморозили разрешение на строительство на долгие 15 лет.

Бюрократическую стену не смог пробить даже гибкий лоббизм на разных властных уровнях, который в течение года стимулировал заинтересованный Скарбек, ангажируя на роль лоббистов не только представителей мира искусства, но и используя другие связи и собственный авторитет. Но безрезультатными были, в частности, как аудиенция директора немецкого театра во Львове Ф. Буллы к тогдашнему наместнику Галичины Ф. Гауэру, так и личное обращение графа Скарбека к самому цесарю Францу Иосифу. И лишь осенью 1833 года, после того как к расчету сметы проекта был привлечен шеф львовского строительного управления Иоганн Зальцман, которого Скарбек за свои средства командировал во Францию и Бельгию заимствовать новые технологии, дело сдвинулось с мертвой точки. Граф получил разрешение от наместника эрцгерцога Фердинанда Д’эсте на строительство театра на площади Каструм — месте бывших оборонительных укреплений Низкого замка.

Понимая, что процедура ведомственных согласований проекта затянет сооружение театра еще на несколько лет, Станислав Скарбек в том же году рискует и приказывает венскому архитектору Людовику Пихлю закладывать фундамент галицкого храма Мельпомены. Без промедления подстрочники забивают в проблемную болотистую почву отведенного участка 16 тысяч дубовых свай и начинают строительные работы. Станислав Скарбек, благодаря своей решительности и здоровому авантюризму, выигрывает четыре года, так как контракт с городом на строительство со всеми бюрократическими согласованиями ему удается подписать именно через четыре года, в конце 1837-го, когда коробку театра уже было поднято наполовину.

Статус общественного сооружения, под который Скарбек «подтянул» дом, разрешил графу сэкономить средства на приобретение участка под театр: власти не только предоставили его бесплатно, но и обязались выполнить часть коммунальных работ: одеть в каменный свод реку Полтву — главный львовский «канализационный» коллектор, протекающий рядом, и разрешить использовать для строительства кирпич местной фабрики. За такую «гуманитарность» театр в течение следующих 50 лет должен был служить городу бесплатно и показывать в 2,5 раза больше немецких спектаклей, чем польских. Лишь по окончании этого срока городская казна начала бы платить фундации Станислава Скарбека за использование театра 17 тыс. золотых ринских ежегодно.

Граф дневал и ночевал на строительной площадке. Рассказывали, он даже не стеснялся собственноручно подавать мастерам стройматериалы. Одни львовяне усматривали в этом чрезмерную скупость, другие — большую заинтересованность Скарбека в грандиозном проекте. И вторые, наверное, были более правы, поскольку не в характере Станислава Скарбека, привыкшего рисковать на биржах и в казино, подсчитывать текущие расходы на строительство. Для завершения внутренних помещений дорогого проекта и комплектации театральной труппы Станислав Скарбек заложил в банке свое родовое имение, Дороговизкое староство, и взял кредит на 80 тыс. золотых ринских.

За социальной ширмой, выходившей на авансцену театрального проекта, скрывалось кулуарное коммерческое наполнение. Это десятки тысяч квадратных метров других помещений: жилье, офисы, отель на 300 номеров, конференц-залы, кофейни, магазины. Сразу после введения в эксплуатацию театрального квартала они заработали как обычные прибыльные структуры.

Почти квадратный в плане новый театр, длина которого достигала около 96 м, а ширина — 76 м, стал наибольшим тогдашним театральным сооружением Европы. Его торжественно открыли 28 марта 1842 года драмой Ф. Грильпарцера «Иллюзия жизни». Приглашенные на премьеру VIP-ы могли гордо заезжать в просторный внутренний двор в экипажах, запряженных тройкой коней. Ворота нового сооружения были предусмотрительно рассчитаны на конные упряжки элиткласса, а зал мог принимать 1460 зрителей и был третьим по вместительности после миланского Ла Скала на 3000 мест и Дрезденского придворного театра на 2000 мест.

Скарбек со строительной «сцены» непринужденно перешел на театральную: он продолжал руководить не только административной, но и творческой стороной нового проекта, лично возглавив директорско-режиссерскую команду. Граф до самой смерти принимал участие в выборе репертуара и подборе актеров, от которых зависела наполненность огромного зала. Эпатажность в бизнес-идеях, помогавшая раскручивать «распиаренные» проекты, он перенес на организацию театрального процесса. Логично, что следующим спектаклем, который Скарбек решил показать на сцене только что построенного театра, были «Шлюби панянські» комедиографа Александра Фредра. Такой выбор репертуара особенно подогрел интерес расположенной к светским пересудам публики, идущей смотреть не столько спектакль, сколько произведение соперника Скарбека, к которому в свое время ушла любимая жена графа — София Яблоновская.

Для укрепления корпоративного духа в театральном, как и в любом производственном коллективе, Станислав Скарбек разрабатывает кодекс поведения для актеров — «Права для театра польского во Львове», — состоящий из двух десятков параграфов. А через четыре года после открытия учреждения культуры граф создает «Фундацию пенсионную для актеров, режиссеров и певцов театра графа Скарбека во Львове». Стартовый капитал для функционирования этой структуры граф получил от аренды помещений театрального сооружения, в частности, от Галицкого сейма, квартировавшего здесь, пока не было построено специальное сооружение для этого регионального законодательного органа власти (ныне — главный корпус Львовского национального университета им. И. Франко).

Так же охотно арендовали помещение в офисно-театральном сооружении Станислава Скарбека другие правительственные и политические структуры. К примеру, во время революционной «весны народов» 1848 года здесь заседала польская «Рада народова». После пожара старого театра, который так и не восстановили, количество претендентов на театральные квадратные метры увеличилось, и граф Скарбек мог бы легко поднять арендные ставки, но за три дня до этого «горячего» события, 27 октября 1848 года, он умер.

Доходы в расходы

У бездетного графа, рано оставшегося сиротой (мать умерла во время родов, а отец — когда Станиславу было 4 года), не было прямых наследников, а потому он решил все свои имения завещать нищим. Подготовку к этому Скарбек начал в 60-летнем возрасте, создав в 1840 году Институт для сирот и убогих. Львовская власть не захотела, чтобы этот «неблагополучный» приют портил социальную картину города, поэтому Скарбеку пришлось строить его вблизи своего загородного замка в Николаеве, за 40 км от столицы Галичины. Такая вынужденная географическая корректива имела свои преимущества: у Скарбека не было пространственных ограничений и он мог использовать более дешевую, чем во Львове, сельскую рабочую силу. Учреждение предусматривало размещение 400 сирот (250 юношей и 150 девушек) и 60 пожилых людей и давало нищим не только крышу над головой, но и специальность в руки.

Профнаправленность Института для сирот и убогих была продиктована двойной мотивацией. С социальной стороны, граф хотел дать обездоленному человеку специальность, благодаря которой он бы мог зарабатывать деньги на проживание. С коммерческой — Скарбек, создавая, время от времени закрывая разноотраслевые предприятия и лично ощущая нехватку рабочих рук, хотел улучшить кадровое предложение на рынке труда.

Чтобы учить сирот, в Институт специально приезжали педагоги из Краевой школы ремесел. Юноши осваивали в учреждении разные рабочие профессии, девушки же могли выбирать специальность из сферы обслуживания: стряпню, огородничество, шитье, ведение домашнего хозяйства. Но администрация приюта пыталась вырастить из воспитанников не просто «рабочую силу»: юноши и девушки получали здесь также общее образование, которое должно было разбудить их творческий потенциал. Этому оказывало содействие и окружение, в котором пребывали сироты: среди жителей приюта были известные на Галичине актеры и режиссеры. В частности, художественная «жилка» Скарбека способствовала введению в приюте профессиональных уроков музыки.

Уже после смерти графа, в 1888 году, сюда приняли на должность учителя музыки — молодого воспитанника консерватории, а позднее известного украинского композитора Дениса Сичинского.

Приют Скарбека содержался за счет финансовых поступлений от графских коммерческих проектов и имений.

Согласно золотому бизнес-правилу, которого всю жизнь придерживался граф, деньги должны были работать. Поэтому когда 27 октября 1848 года Станислав Скарбек отошел в мир иной, в его кассе остались скромные наличные, которых едва хватило на похороны.

---

Кстати

Планов громадье

Каждый новый коммерческий рывок Станислава Скарбека был рискованным, но ради большего выигрыша граф привык делать отчаянные шаги. Однажды, одолжив немалую сумму денег у теткиного брата, генерала Калиновского, он приступил к масштабному проекту по строительству крупнейших в Восточной Галиции конюшен для скаковых лошадей, рассказывает исследователь Игорь Кутернога. Три сотни каменщиков, зафрахтованные на эти работы, не переставая клали кирпич, но вместе со строением не менее стремительно, будто на дрожжах, росли долги Скарбека. Этот грандиозный проект, не имевший постоянного финансового ресурса, должен был закончиться для графа катастрофой, если бы не приезд на Галичину цесаря Франца Иосифа. Скарбек при встрече с Его Величеством бросил к ногам гостя «букет» всех своих салонных манер и языкового блеска. Виртуозный мастер анекдотов, знаток венской старины и традиций, лично знакомый с уважаемыми венскими аристократами, Скарбек сумел настолько расположить к себе монаршую особу, что цесарь приказал не только рассрочить долги графа, но и лично инвестировал средства в строительство конюшен-долгостроя.

Не удалось графу разве что убедить членов правительства взяться за сооружение канала между Сяном и Днестром, который соединил бы Балтийское море с Черным, учитывая, что тогда Днестр был судоходным от Раздола. Но австрийское правительство вспомнило эту смелую идею в программе развития судоходства на малых реках.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий