Средний класс

Конец эпохи дерибана

Евгений ДУБОГРЫЗ

Ход и методы приватизации последних двух лет показали тесную взаимозависимость власти и крупного бизнеса. Не исключено, что такое положение дел сохранится и при новой власти.

Во второй декаде января Верховная Рада приняла постановление о временных ограничениях в сфере приватизации. Главным положением документа является приостановка приватизационных процессов до создания нового правительства. Тем самым была завершена, без преувеличения, эпоха — раздела государственной собственности, получившая недвусмысленное название «предвыборная распродажа».

Трейдеры и президенты

Процесс, стартовавший с назначения в марте 2003 года на должность председателя ФГИ Михаила Чечетова, имел немало тенденций как в развитии крупного бизнеса, так и во взаимоотношениях этого самого бизнеса с государством.

Прежде всего, методы проведения приватизации являются неплохим индикатором силы/слабости центральной власти. В середине и конце 90-х государство преимущественно расставалось с привлекательной для инвесторов собственностью в ходе так называемых приватизационных аукционов. Впрочем, с аукционами такие мероприятия роднило лишь название — традиционно на активы того или иного завода претендовала только одна компания (как правило, трейдер продукции предприятия), выкупавшая блокирующий (25%+1 акция) пакет за номинал или даже более низкую сумму. Спустя некоторое время после проведения аукционов остававшаяся у государства доля размывалась путем допэмиссий. Другой путь прежней приватизации (это касалось крупных предприятий, в частности, ММК им. Ильича) — принятие специального закона, позволяющего покупать акции заводов заранее определенным структурам, зачастую каким-либо образом связанным с менеджментом предприятий. Поэтому часть госсобственности была распределена между ФПГ практически за бесценок. И, что примечательно, фактически без громких скандалов на государственном уровне и при отсутствии вмешательства со стороны власти.

Совсем по иному сценарию пошел раздел госсобственности, начавшийся после того, как власть решила большинство политических проблем. «Олигархическо-капиталистическая» вертикаль была выстроена, лиц, способных составить прямую политическую конкуренцию Леониду Кучме, в окружении Президента не осталось, и настало самое время озаботиться перераспределением «приватизационных» денежных потоков (включая пресловутые взятки) в пользу облеченных властью структур. Госпредприятия, ранее отданные в управление частным структурам, начали выставляться на продажу на открытых приватизационных конкурсах. Принципиальные решения о том, что именно и когда именно продавать, начали приниматься не столько в узких кругах менеджеров и госчиновников средней руки, сколько в высоких кабинетах. Не зря Михаил Чечетов на каждой пресс-конференции, посвященной продаже государственных активов, вещал о мудрости Президента, не забывая и премьера Виктора Януковича.

Неравные возможности

Две главные причины, объясняющие необходимость приватизации, известны давно. Прежде всего, это повышение эффективности управления собственностью — аксиома, что ориентированный на прибыль частный инвестор, тем более, заплативший немалую сумму за госактив, будет лучшим управленцем, чем государство. Другая цель приватизации — борьба с коррупцией: отсутствие госсобственности автоматически означает и прекращение политических назначений директоров государственных предприятий. Между тем предвыборная распродажа с такими целями сочеталась редко. Гораздо чаще прослеживалось влияние крупных ФПГ на правила игры, формируемые властью в лице Фонда госимущества. К примеру, в условиях конкурса по ДМК им. Дзержинского для пущей верности не хватало лишь пункта: «фамилия председателя совета директоров компании-инвестора должна начинаться на Та- и заканчиваться на- рута».

Отсюда берет начало вторая особенность приватизации последних двух лет — крайняя непоследовательность государства относительно того, с чем именно нужно расстаться в первую очередь. В программе приватизации на 2004 год, обнародованной ФГИ, значились, среди прочего, до сих пор государственные Укртелеком, Одесский припортовый завод, Укртатнефть, Никопольский южнотрубный и Макеевский металлургический заводы. Откуда родом такая непоследовательность, понять легко, если предположить, что в некоторых случаях претенденты не смогли кулуарно договориться, к кому отойдет прибыльный кусок госсобственности, кое-где режиссерам приватизации (проще говоря, окружению Президента) становилось невыгодно расставаться с компанией в пользу того или иного покупателя, а иногда сторонники Леонида Кучмы получали контроль над нужным предприятием и без прямой конкурсной продажи.

Третий примечательный тренд «раздела имущества в президентском формате» — выкуп предприятий сугубо отечественными инвесторами. Несмотря на кажущуюся привлекательность украинских активов для транснациональных корпораций и обманчивую доступность приватизационных конкурсов, серьезные зарубежные покупатели были замечены лишь в конкурсах по Криворожстали и Павлоградуглю. Более того, иностранцев не пустили даже к госсобственности, не интересовавшей отечественные ФПГ — Турбоатому и Криворожскому ГОКу окисленных руд. Практика показала, что на отечественный рынок «со стороны» (то есть в обход власти, сросшейся с ФПГ) зайти практически невозможно. К покупке госактивов допускались лишь «проверенные и тщательно отобранные» украинские бизнес-группы, усиление/ослабление которых в перспективе было выгодно действовавшей власти.

Из третьей тенденции плавно вытекает четвертая — ход приватизационных процессов определяет, кто есть who в паноптикуме отечественных крупных собственников. Обнародуется распоряжение Леонида Кучмы о формировании нефтяной ВИНК на базе приватовской Укрнефти — тут же делается вывод о продолжении всевластия главы Администрации Президента Виктора Медведчука, сочувствующего группе «Приват». Через два дня выходит противоположное распоряжение — о передаче государственных нефтяных активов в уставный фонд НАК «Нефтегаз Украины» — и общественность понимает, что на каждого Медведчука в конце концов найдется свой Бойко.

Наконец, приватизация «по-украински», как бы парадоксально это ни звучало, показала, какие отрасли и предприятия следует считать локомотивами экономического роста в стране. Впрочем, роста краткосрочного. В отличие от Восточной Европы, где государство, в первую очередь, расставалось с заведомо убыточными предприятиями (параллельно навешивая на инвесторов грандиозные обязательства в социальной сфере), Украина распродавала заводы, худо-бедно находившиеся «на ходу». Приватизация мелких и средних объектов собственниками заводов, газет, пароходов отсутствовала как явление — достаточно подсчитать количество сообщений ФГИ на тему «конкурс не состоялся из-за отсутствия покупателей».

И это вполне объяснимо. Не секрет, что украинский бизнес, не важно мелкий или крупный, в большинстве своем научился покупать, иногда — производить, но к инвестициям с горизонтом окупаемости в 5-10 лет и ФПГ, и «кустари с лоточниками» еще не готовы. За редким исключением отечественные ФПГ представляют собой гигантские «венчурные фонды», сфера интересов которых — не столько построение вертикально-интегрированной системы в той или иной отрасли промышленности, сколько получение контроля над финансовыми потоками сырьевых предприятий с целью «снятия сливок», доведения завода до банкротства с последующим выкупом его за «трейдерские» долги. Следовательно, наибольшей привлекательностью для крупного бизнеса обладали предприятия, прибыль от деятельности которых достаточно высока, чтобы оправдать вложенные инвестиции в течение 1-2 лет (а то и быстрее).

Таким образом, вывод из вышеуказанных тенденций напрашивается сам собой. Приватизационные процессы последних двух лет никак нельзя назвать образцом эффективности управления государственной собственностью в целом. Однако в политической и экономической ситуации, складывавшейся в 2003-2004 годах, подобное развитие событий стало не самым худшим вариантом из реально возможных. По крайней мере, войны между ФПГ большей частью велись не на улицах и окраинах городов, а в кабинетах, в том числе и на Банковой. А это какой-никакой, но эволюционный путь.

Награды vs герои

Как бы там ни было, президентская распродажа теперь стала не более чем историей. Если считать совершенные в течение этого времени сделки и отмеченные тенденции окончательными и бесповоротными, то мы уже живем в условиях принципиально новой экономики, где на смену откровенному «дерибану» сырьевого сектора должна прийти и цивилизованная приватизация инфраструктурных и обрабатывающих отраслей. Однако не будем торопиться с выводами.

Сейчас чуть ли не каждого интересует вопрос — стоит ли рассчитывать на передел собственности нынешних ФПГ (в пользу, естественно, будущих) при новом президенте? Мнения наблюдателей в этом споре весьма противоречивы. Одни пребывают в напряженном ожидании прихода Виктора Ющенко, который незамедлительно примется раздраконивать беззастенчивых олигархов, другие цинично машут рукой — дескать, все ФПГ уже «договорились» с командой Виктора Андреевича.

Со своей стороны рискнем предположить, что масштабного передела собственности при новом президенте не произойдет. Революция — дело подчас нужное, но перманентной она быть не должна: идеи Льва Давыдовича Троцкого в начале XXI века потеряли актуальность.

Так что Виктор Ющенко, с одной стороны, и ФПГ, успешно поучаствовавшие в приватизации 2003-2004, — с другой, скорее всего, придут к компромиссному варианту. Некоторым из активных участников «президентской распродажи» ненавязчиво предложат доплатить в госказну за приобретенные активы. Кому именно — неизвестно. Возможно, новая власть ограничится Криворожсталью, возможно, пострадает еще несколько «промышленных» собственников, не намеревающихся делиться. Но не более того. Каким бы коррумпированным не был Михаил Ходорковский и какие бы политические висты не получил Владимир Путин от «публичной порки» хозяев ЮКОСа, имидж России на Западе от таких действий существенно ухудшился.

Вместе с тем, бизнес, сплотившийся вокруг Виктора Ющенко на протяжении 2002-2004 годов, без сомнения, рассчитывает получить нечто большее, чем просто налоговые льготы. Ведь традиции раздачи правителями ленных владений тем, кто поддержал претендента на трон в его борьбе за власть, имеет более глубокие корни, чем украинская государственность. Поэтому без крупной приватизации — наиболее удачного способа быстро и без нареканий отблагодарить сторонников — Украине обойтись никак не удастся.

Однако проблема новой власти будет заключаться в том, что на привлекательные активы, такие как энергетика или «нефтянка», безусловно, положат глаз иностранные корпорации, ресурсов у которых значительно больше, чем у бизнесменов-сторонников Ющенко и у нынешних хозяев промышленности. А приватизационных «фокусов», на манер «для участия в приватизации Укрнефти инвестор должен иметь опыт деятельности в украинской судостроительной отрасли не менее двух лет» нацеленному на евроинтеграцию новому президенту и Кабмину не простят те же западные партнеры. Следовательно, будущее распределение госсобственности покажет, насколько правительство и Президент готовы соответствовать высокой планке, поставленной в ходе оранжевой революции.

В любом случае, ответов на другие волнующие вопросы — как именно будет проводиться приватизация оставшихся в госсобственности крупных предприятий, какие предприятия предложат к продаже в первую голову, — придется ждать минимум до того, как будет сформировано «правительство народного доверия», и новый глава ФГИ огласит программу распродажи госимущества до конца 2005 (а то и 2011) года.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий