Украинский деловой еженедельник "Контракты" / № 28 от 11-07-2005

1800 км до тишины

Дмитрий КРАПИВЕНКО, редактор рубрики «Панорама»

В книге Клайва Стейплза Льюиса «Письма баламута» есть интересная мысль о происхождении и значимости шума.

Один из персонажей «Писем» — бес — толкует это явление как величественное изобретение ада: «Все заполнено шумом — великим, действенным, громким изречением победы, жесткости и силы! Шум и только шум способен защитить нас от... безнадежных упреков совести... Когда-нибудь мы превратим Вселенную в сплошной шум. На земле мы сделали большие успехи. Под конец мы заглушим все мелодии и тишину небес. Я считаю, что мы еще недостаточно громкие. Но наука движется вперед...» Эти строки написаны более полувека назад. И наука с тех пор действительно сделала огромные шаги вперед. И шума стало больше — попробуйте проехать в маршрутке, такси или пообедать в кафе, и при этом уберечь уши и мозг от попсового гвалта и плоских шуток диджеев FM-станций. Задача не из легких.

Стремление городского жителя к тишине понять несложно. Вот только тишина и дальше становится таким же дефицитом, как и чистый воздух, вкусная и полезная еда и живое внеинтернетное общение. На первый взгляд, нет ничего проще, чем отъехать на несколько десятков километров и остановиться в селе. Но сегодня редко где найдешь село, в котором бы не было так называемого бара, закрывающегося глубокой ночью под пьяные крики местной молодежи. Тишину еще можно застать на далеких карпатских полонинах — правда, если навстречу не попался отряд туристов, чабанов или пограничников.

Черноморские курорты весьма полезны для лечения всех органов человеческого тела за исключением одного — головы. Пляжно-дискотечный шум и жаркое солнце уничтожат остатки мыслей, которые тебе удалось спасти в городе от радиоприемников в маршрутках и кафе, изнурительных рабочих и семейно-бытовых будней

Я нашел тишину за 1800 км от Киева, на берегу Белого моря на Соловецком острове. Стоишь на Секирной горе, возле Вознесенской церкви, в свое время превращенной большевиками в штрафной изолятор для политзаключенных, и слышишь тишину, в которой много лет назад раздавались молитвы преподобных соловецких старцев, злобные окрики конвоиров и лаконичные команды военных моряков. Понимаешь, что тишина, как и мелодии, бывает разной, и ее можно коллекционировать так же азартно, как виниловые пластинки.