Украинский деловой еженедельник "Контракты" / № 08 от 23-02-2004

В конце номера

Вадим СКУРАТИВСКИЙ: Взрыв в Катаре

13 февраля этого года, в пятницу, в столице суннитского Катара взорвался автомобиль, в котором находился экс-вице-президент Республики Ичкерия Зелимхан Яндарбиев. Он, как и все его ровесники, родился в казахской глубинке, куда был депортирован 23 февраля 1944 года весь его народ. В советские времена — грузчик, маляр, а потом театровед и поэт. В 1990-м организовал Вайнахскую демократическую партию (по модели украинского Руха). С апреля 1993 года — вице-премьер по гуманитарным вопросам в правительстве Ичкерии. В начале 1995-го лично руководил действиями против федеральных войск в центре Грозного. В конце 90-х — политический эмигрант в Катаре. Направлял «финансовые потоки» на чеченское сопротивление.

Покушение на Яндарбиева было организовано, очевидно, по сценарию таких же покушений на полковника Коновальца в Роттердаме (1938 г.) и на Степана Бандеру в Мюнхене (1959 г.). Разумеется, пресс-служба российской внешней разведки присяглась, что последняя «не имеет никакого отношения к взрыву в Катаре» (дескать, «кровная месть», чеченские межродовые конфликты, то да се).

Покушение произошло ровно через неделю после взрыва в московском метро. И за десять дней до 23 февраля — 60-летия депортации чеченского народа. Словом, здесь все ясно: действительно кровная месть. И чья.

Речь о другом. Кто же все-таки создает массовое зло в истории? Ее хозяин или мятежник против этого хозяина?

Александр Пушкин в разговоре с братом Николая I после поражения декабристов рискнул сказать, что восстание, по существу, вместе с революционерами-конспираторами организовали сами же Романовы: «Все вы, Романовы, революционеры». По своему безжалостному авторитарному стилю, по свирепому усмирению самой органики истории.

Хозяин истории ведет себя по-варварски, а мятежник на варварство отвечает варварством. «Норд-Ост» российской и другой истории. Собственно, ее Север—Юг. Бесконечная «кавказская война».

Значит, государственный террор, а потом — террор того или иного «подполья». Выход? Ну, скажем, очень желательно сверхдержаве не депортировать в лагерный ад фактически беззащитный малый народ с того места, где он жил, согласно подсчетам историков, десять тысяч лет. А то «и мышь, загнанная в угол, кусается» (чеченская поговорка).

Поэтому надо остановиться. Но начать должен именно более сильный. Это — аксиома.

«Сажайте, люди, деревца» (русский перевод стихотворения Зелимхана Яндарбиева). И разве у вас есть другой выход?!