Украинский деловой еженедельник "Контракты" / № 45 от 10-11-2003

Донецкие порядки вредят авторитету Украины

Андрей МИСЕЛЮК

Германия — одна из немногих западных стран, имеющая свою четкую позицию по отношению к Украине. Посол ФРГ в Украине Дитмар Штюдеманн всегда внимательно отслеживает события в Украине и часто высказывается с позиции друга и партнера нашей страны

Дитмар Штюдеманн Фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ

Последнюю функцию, как правило, выполняет немецкое посольство в Киеве. Так, при создании газотранспортного консорциума посол Германии в Украине Дитмар Штюдеманн призвал Киев и Москву начать равноправный и открытый трехсторонний разговор по этой теме, заявив, что Германия, как третья сторона, «образно говоря, не сядет за стол, за которым две другие уже отобедали». Позднее он вместе с послами США и Польши предостерег Украину от использования нефтепровода Одесса—Броды в реверсном режиме. Когда в Украине шли дебаты о вступлении в ЕЭП, немецкий посол объяснил Киеву, что Украине придется сделать выбор между интеграцией в ЕС или ЕЭП. Наконец посольство Германии в числе первых негативно отреагировало на события 29-31 октября в Донецке, где власть сорвала съезд блока «Наша Украина». С оценки этих событий и началось интервью с послом ФРГ в Украине Дитмаром Штюдеманном.

— После событий в Донецке вы заявили, что, не обеспечив условий проведения съезда, Украина тем самым поставила себя «за рамки минимальных демократических стандартов». Что вы конкретно имели в виду?

— Поступавшие сообщения были очень противоречивы. Но, исходя из того, что мне сообщили два наших сотрудника, присутствовавших на месте событий, я могу сделать вывод: события в Донецке выходят за рамки общепринятых демократических норм. В демократических государствах оппозиция является устоявшимся членом политической структуры. Это означает, что оппозиция имеет такой же доступ, как и правящая партия, и к общественности, и к избирателям. То, что происходило в Донецке, далеко до того, что называется спорами о программах и принципах партий и неприемлемо в демократическом обществе. Существуют определенные минимальные стандарты обеспечения общественного порядка. А в Донецке, очевидно, такого порядка нет. Это, безусловно, вредит авторитету Украины за границей. И это вызовет очень много вопросов касательно дальнейшего проведения предвыборной борьбы и развития ситуации перед выборами. И я, как друг Украины, хотел бы пожелать, чтобы подобное не повторилось, а из случившегося были сделаны правильные выводы.

— Как вы считаете, повлияют ли эти события на имидж донецких политиков (прежде всего, выходца из Донбасса премьера Виктора Януковича) на Западе?

— Мне не хотелось бы говорить о профилях здешних политиков. Премьер Янукович побывал в Европе, в том числе в Германии, и оставил после себя положительные впечатления. Он хорошо представляет украинские интересы. И было бы желательно, чтобы он вносил свой вклад в то, чтобы дальнейшее политическое развитие Украины происходило без применения силы, на принципах демократии и правового государства.

— Могут ли события в Донецке стать толчком для пересмотра отношения Германии и Евросоюза в целом к украинским выборам — к примеру, для более решительных заявлений, раннего начала процедуры мониторинга?

— Я думаю, что говорю сейчас и от имени моих партнеров по ЕС. Было бы очень желательно, чтобы президентские выборы в Украине проходили с соблюдением общепринятых демократических стандартов. Поэтому очень важно, чтобы из событий в Донецке были сделаны правильные выводы, и необходимо, чтобы ошибочное развитие ситуации было прекращено в самом начале. Что касается участия наблюдателей Германии и ЕС в украинских выборах, то детали пока обсуждаются.

— Как вы оцениваете общий контекст политических процессов в предвыборной Украине (попытки изменить Конституцию, намерения выбрать президента в парламенте, призывы к действующему Президенту пойти на третий срок и т. д.)?

— Какие изменения принимать в ныне действующую Конституцию — вопрос, который должна решать сама Украина. Это очень сложная задача, требующая много времени, внимательного изучения и уверенности, что такие изменения действительно необходимы. И иностранный наблюдатель за этим процессом, наверное, дал бы совет действовать осторожно, скрупулезно продумывая и взвешивая действительно необходимые изменения и не поддаваться при этом давлению времени. Поэтому Запад, можно сказать, удивлен и поражен тому огромному количеству предложений по внесению изменений в Конституцию и, в частности, тому что они появляются под давлением времени и в определенном цейтноте.

— Накануне октябрьского саммита Украина—ЕС в Ялте Президент Кучма призвал ЕС «дать сигнал» о сроках возможного вступления Украины в Евросоюз. Означают ли результаты саммита, что вопрос об ассоциированном членстве Украины в ЕС окончательно снят с повестки дня на время, пока Евросоюз разберется с новыми членами?

— Я считаю, что ялтинская встреча на высшем уровне сделала целый ряд предложений для Украины включиться в европейские структуры. Я считаю также, что и этот саммит, и визит в Украину комиссара по расширению ЕС Гюнтера Ферхойгена продемонстрировали, что Украина сейчас лучше понимает, с какими трудностями столкнулся ЕС. С одной стороны, ЕС необходимо будет «переварить» скорое расширение организации, а с другой стороны — сохранить свою дееспособность. Это означает, что на ближайшую и среднюю перспективу наши приоритеты заключаются именно в этом. А вступление Украины в ЕС не относится к таким срочным задачам. Но это ни в коем случае не значит, что Украина не сможет когда-то стать членом Евросоюза. Ни принятая ЕС концепция соседства, ни отсутствие конкретной даты вступления Украины в ЕС не являются помехой для присоединения Украины к этой организации. Необходимо подчеркнуть, что ответа «нет» на вопрос о вступлении Украины в ЕС не существует. Но при этом было бы намного лучше, если бы Украина не тратила время, силы и возможности, задавая вопросы: «Когда будет названа дата вступления в ЕС?» или «Когда будет дан конкретный сигнал?». Гораздо больше пользы было бы, если б Украина задавала себе вопрос «Какие конкретные шаги и в каком временном промежутке необходимо сделать, чтобы приблизиться к ЕС?». Для реальной возможности приближения Украины к ЕС в практической политике существует много конкретных шагов — и в рамках концепции добрососедства, и в рамках различных планов действий, в то время, как вопросы сигналов, конкретного временного графика скорее относятся к теоретической сфере.

— Украина, кажется, уже смирилась с тем, что будет жить в «кольце добрососедства», создаваемом Евросоюзом. В то же время, логичным представляется вопрос: почему за полгода, прошедшие со времени обнародования концепции «Особого соседства», ЕС не представил документ о перспективе своих отношений именно с Украиной?

— Строго говоря, концепция соседства предлагается каждой стране в отдельности, и каждая страна должна и может действовать так, как она считает нужным. И мне кажется, что как раз Украина может возглавить движение «добрососедства» и подойти к непосредственному членству в ЕС намного раньше, чем многие другие страны, участвующие в этой программе. Напомню еще раз, что конкретные шаги по получению членства в Евросоюзе очень четко очерчены в копенгагенских критериях. И их выполнение является сложной задачей. После того, как будут выполнены те шаги, которые заложены в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве между Евросоюзом и Украиной, можно будет переходить к созданию зоны свободной торговли. Необходимо, чтобы Украина вступила в ВТО, и после этого наступит период вступления в таможенную ассоциацию с Евросоюзом. И уже после осуществления этого ассоциирования появятся перспективы выхода Украины на финишную прямую.

— В свое время вы критично отозвались о вступлении Украины в Единое экономическое пространство. По вашему мнению, сможет ли Украина одновременно создать зону свободной торговли и с Евросоюзом, и в рамках ЕЭП?

— Я не считаю, что отозвался как-то критически, я просто констатировал факт. Интегрироваться можно только один раз и в определенном направлении. И Украина сама должна знать, в какое пространство она собирается интегрироваться — или в Европейский Союз, или в ЕЭП. Если рассматривать подписанное в Ялте соглашение, то там в каждом пункте встречается слово «интеграция», но я считаю, что самому понятию интеграции необходимо еще дать дефиницию. Германия, например, имеет большой опыт интеграции, и мы рассматриваем этот процесс как отказ от части собственных суверенных прав и передачу этих прав другим надгосударственным учреждениям. Поэтому, фактически исключено, чтобы Украина интегрировалась как в западное, так и в восточное экономическое пространство. Вот почему подписанное Украиной в Ялте соглашение по ЕЭП вызвало среди европейских партнеров Украины определенные вопросы. Если же, с другой стороны, оценить фактическое содержание этого соглашения, то можно убедиться, что Украина согласилась пройти относительно короткий участок этого интеграционного процесса. Потому что Украина желает создания пока только зоны свободной торговли.

— Какие шаги Украина должна предпринять в первую очередь, чтобы добиться увеличения притока немецких инвестиций?

— Стабилизирующиеся тенденции в украинской экономике видны невооруженным глазом. Их видят и представители немецкой экономики, поэтому немецкие инвестиции в Украину возрастают. Это пока только начало, но тенденция уже хорошо заметна. В Украине существуют более тысячи представительств германских предприятий, которые изучают возможности украинского рынка и работают здесь. В то же время, условия для инвестирования в Украину все еще не являются оптимальными для немецких и других иностранных инвесторов. Существует слишком много проблем, которые нужно решить, чтобы иностранный капитал действовал здесь на широкой базе. Прежде всего, это неясные и постоянно меняющиеся требования законов, слишком неуклюжий и больше похожий на издевательство процесс сертификации и регистрации предприятий. Остается неудовлетворительным вопрос взимания налогов — это касается и отечественных производителей, и иностранных инвесторов. Немалую роль играет и высокий уровень коррупции. Очень важно и то, чтобы украинские законодатели поняли свою важную роль в привлечении капиталовложений в страну. В частности, принятый недавно закон о рекламе не очень благоприятствует привлечению сюда инвесторов. Кроме того, сфера государственного управления также должна поменять представления о своих задачах: очень часто на практике мы сталкиваемся с тем, что органы регистрации или органы госуправления видят свою задачу не в том, чтобы привлекать в страну иностранные инвестиции, а создавать им проблемы.

— В последние месяцы отношения Украины с Западом заметно потеплели. В частности, Президент Кучма ездил в Вашингтон, где в рамках сессии Генеральной Ассамблеи ООН провел короткую встречу с президентом Бушем, а также неформальную встречу с канцлером Германии Шредером. Рассматривается ли немецкой стороной возможность проведения в ближайшем будущем официальной украинско-германской встречи на высшем уровне?

— В принципе, да. Сейчас мы изучаем пути возобновления регулярных межправительственных консультаций. Последние консультации такого рода состоялись в позапрошлом году в Киеве. В прошлом году в наших странах состоялись парламентские выборы, в Германии по их итогам было сформировано новое правительство. Теперь наступает время вновь подготовить и провести межправительственные консультации. Но необходимо выполнить общие рамочные условия подготовки и проведения таких мероприятий. Особо же я хотел бы подчеркнуть, что украино-германские отношения даже в самые трудные периоды всегда были очень близкими. И текущий год это подтверждает. Премьер Янукович побывал в Германии и встречался с Федеральным канцлером Шредером. Президент Германского Бундестага Вольфганг Тирзе также побывал в Украине. Состоялись встречи министров иностранных дел. Депутаты обоих парламентов побывали в гостях друг у друга. Я недавно вернулся из Берлина, где состоялся, можно сказать, уже традиционный форум, посвященный Украине. Все это является четкими знаками того, что наши отношения активно развиваются. Наша философия состоит именно в том, что даже в сложные времена мы должны продолжать диалог.