№ 14 от 07-04-2008
|
|
Украинский деловой еженедельник
"Контракты" / № 14 от 07-04-2008 |
Доктор экономики Юрий Логуш
разочаровался в теории, увлекся реанимированием
безнадежных предприятий и сам не заметил, как стал
генеральным директором Крафт Фудз Украина
В интервью Контрактам
генеральный директор Крафт Фудз Украина Юрий Логуш рассказал о том, что:
1) успел разочароваться в
философии, истории и инженерном деле
2) работа интересна до тех
пор, пока есть трудности
3) не меняет американское
гражданство на украинское, чтобы без труда передвигаться по миру
4) из крупных клиентов
получаются неплохие дистрибьюторы
5) сколотил команду
менеджеров из бывших студентов
Вы принципиально общаетесь только на украинском языке?
— Да. Русский язык в свое время в Украине навязывался, а я не хочу, чтобы над нами довлело советское прошлое. Когда люди, живущие в Украине, не говорят по-украински, это серьезная проблема: если мы себя не уважаем, нас не будут уважать и другие страны. В то же время терпимо отношусь к тому, что люди разговаривают на разных языках, главное — чтобы они понимали друг друга.
Почему вы до сих пор не приняли украинское гражданство, а остаетесь гражданином США?
— Мне часто приходится посещать другие страны, с разными визовыми режимами, а Украина не интегрирована в мировое сообщество, более того, украинцы фактически изолированы от цивилизованного мира. Не меняю гражданство только потому, что мне необходима свобода перемещения.
Вы родились в Германии. Как ваша семья оказалась там, а потом в США?
— Так же, как и многие другие семьи. Моя мать родилась на Полтавщине, в семье «куркулей», поэтому до Второй мировой войны, во времена СССР, мои близкие подверглись серьезным гонениям. В немилость властей попал и мой дед по отцовской линии, но по другой причине: он был адвокатом, в том числе занимался политическими делами, поэтому вынужден был скрываться. Так что когда началась война, родителям и всем их родственникам пришлось бороться не столько с немцами, сколько с советской властью, а в конце войны — пробиваться на Запад. В результате моя семья попала в оккупированный американцами Мюнхен, а затем эмигрировала в США.
— Могу и в цехе поработать — с меня корона не упадет
Какие жизненные ценности вам привили родители, а какие сформировались во время проживания в Европе и США?
— Родители старались привить те ценности и убеждения, которые, наверное, стараются передать своему ребенку все мамы и папы: быть порядочным, высокоморальным человеком и патриотом своей Родины. А когда я жил в Америке и путешествовал по разным странам, понял, как счастливы люди, живущие в своей стране. Думаю, каждый человек, который оторван от родины, ощущает недостаток чего-то.
Вы как-то рассказывали о том, что мечтали стать писателем. Почему этого не произошло?
— У творческих людей (писателей, художников или музыкантов) в любой стране очень тяжелая судьба, лишь единицы получают признание при жизни. В большинстве случаев они живут как граждане второго сорта или же как люди «при дворе» или «при державе», что тоже ограничивает их свободу. Я это понял и не захотел подобной участи. Выбирая карьерный путь, предполагал, что когда-то, обретя материальную независимость, смогу вернуться к творчеству или буду помогать людям искусства. Ведь автору, создавшему свое произведение, еще нужно добиться, чтобы его издали, а это непросто. Сегодня я являюсь одним из учредителей конкурса романов и киносценариев «Коронация слова».
И вы решили стать экономистом?
— В средней школе, кроме литературы, как и многие мальчишки, увлекался техникой, мы изучали самые разные предметы, постигали даже азы металлургии. Недавно прочитал о том, что в Днепропетровске планируют построить электрическую печь для производства высококачественной стали. В моей американской средней технической школе уже была такая печь, и мы даже выплавляли сталь. А ведь это были 1959-1962 года.
По окончании школы я поступил в университет на
инженерный факультет, но там было слишком много теории — математика, физика, и
мне стало неинтересно. Изучая, как и на любом факультете, гуманитарные науки,
очень ими увлекся. В США в университетах студентам разрешено переходить с
одного факультета на другой, вне зависимости от их профиля, поэтому,
проучившись три года на инженерном, перевелся на факультет философии. Отучился
там всего один семестр, поскольку снова возникло одно «но»: искал ответы на
некоторые философские вопросы и понял, что получить их очень сложно. Кроме
того, меня смутило существование множества философских школ, учения которых
противоречат друг другу. Я решил, что слишком молод, чтобы искать ответы на
философские вопросы, и снова поменял профиль: стал студентом исторического факультета,
потому что мои философские искания были связаны с историей. Но там наткнулся на
проблему достоверности фактов, да и опять же смутило многообразие исторических
школ и трактовок истории. Учась на этом факультете, совершенно случайно увлекся
преподававшимися там экономическими науками и вскоре перешел на экономический.
Там мне понравилось настолько, что я его все-таки окончил, получил высшее
образование, потом поступил на магистерскую программу и защитил докторскую
диссертацию. Как оказалось, среди социальных наук экономика — наиболее точная и
правдивая.
На этом ваши поиски не закончились?
— Вы знаете, редко когда молодые люди отдают себе отчет в том, чем хотят заниматься. Меняемся мы, наши взгляды, обстоятельства. Я долгое время был преподавателем, профессором, почти 22 года занимался научной деятельностью, а потом понял, что устал от теории и решил заняться практикой.
Столь же спонтанно вы в свое время создали новый факультет в Нью-Йоркском университете?
— Да, это было очень привлекательное предложение: я и еще трое коллег из разных вузов в 1975 году основали факультет Высшей школы деловой администрации при Нью-Йоркском университете. Это учебное заведение давало хорошее образование, но там не хватало магистерской программы, вот мы и занялись ее созданием. Самый ценный опыт получил, участвуя в программе обмена, особенно с Польшей, с Варшавским университетом и Академией наук.
Почему это было так важно для вас?
— Дело в том, что Польша — соседняя с Украиной страна. Кроме того, меня очень удивило то, что в 1975 году, когда еще существовал соцлагерь, в Польше уже знали, что такое рыночная экономика. В учебных заведениях даже преподавалась профильная дисциплина, причем в понимании, близком к западному. А в СССР экономика была чистой воды политической наукой. Вообще поляки, в отличие от украинцев, тогда уже четко понимали, что у их страны есть независимое от Советского Союза будущее — будущее государства с рыночной экономикой, и когда пришло время перемен, поляки были к ним готовы. А мы до сих пор блуждаем в поисках своего пути.
Почему, имея дело с наукой, вы решили основать фирму, занимающуюся медстрахованием?
— Это получилось случайно: в
1980 году появилась возможность получить грант на открытие этого бизнеса от
правительства США. В то время началось реформирование государственного сектора
медицины, с которой в США были серьезные проблемы, такие же, как сейчас в
Украине: низкая оплата труда медиков, очереди, ограниченные бюджеты в
больницах, система «все с собой» — лекарства, простыни и т. п. Разве что взяточничества
не было. Государственная медицина не работает нигде в мире.
Я внимательно изучил новаторские шаги в этом направлении в других штатах, написал программу под грант и получил его — $4 млн. Кроме самой программы, которая, с одной стороны, предусматривала возможность зарабатывать государственным больницам, а с другой — распоряжаться собственным бюджетом, предложил создать компанию по оказанию медицинских услуг и услуг страхования на платной основе.
Эта компания работает по-прежнему?
— Пробовал не так давно ее найти, но не смог: в 1990-х годах в США в сфере медицинского страхования начался процесс консолидации, массовых слияний и поглощений. Думаю, что ее купили более крупные игроки.
Вы ехали в Украину с целью основать программу МВА по американскому образцу и Международный институт менеджмента. Насколько успешным оказалось это начинание?
— Настолько, что вместе с Богданом Гаврилишиным и другими коллегами основал первую в Украине Школу деловой администрации при Национальной академии наук, и она до сих пор считается одной из самых сильных в Украине.
Кто же в далеком 1989 году в Украине интересовался МВА?
— Менеджеры и руководители компаний, как сейчас, не интересовались: директорам советских предприятий это было не нужно, перед ними стояла одна задача — выполнить план. Я был поражен тем, что тогда мало кто в стране вообще знал экономическую науку. Существовала политэкономика, а эконометрия — нет. Не было ни учебников, ни научных статей на эту тему, ни преподавателей, а ведь шел 1989 год, мы находились на пороге перемен, перехода к рыночной экономике.
На что же вы рассчитывали, основывая школу МВА?
— На людей, которые понимали, что советские способы руководства предприятием были безнадежно неэффективными и анахроничными. А главное — на тех, кто осознавал, что в Украину скоро пойдут иностранные инвестиции. И такие люди были, хотя и немного. Студентами в основном становились прогрессивные выпускники экономических и финансовых факультетов украинских вузов.
Когда вы решили жить в Украине постоянно, а не в статусе командировочного?
— С 1989 года стал
достаточно часто ездить в Украину, преподавал и участвовал в конференциях, в
том числе и посвященных привлечению иностранных инвестиций, занимался научной
деятельностью. Во время одной из них представители Рейнолдс Тобакко предложили
возглавить украинское представительство компании. Я долго не раздумывал, ведь
получал возможность постоянно жить и работать в Украине.
Какие особенности менталитета украинцев в первые годы вашей жизни в стране показались необычными?
— Я часто ездил в Украину, поэтому к тому времени уже ко многому привык. Единственное, что отметил тогда для себя: украинцы, родившиеся и живущие в США, больше похожи на своих соотечественников, чем на американцев. А вот огорчали меня пассивность и страх советских украинцев, боявшихся думать и действовать по-другому.
Трудно ли было вести бизнес Рейнолдс Тобакко в таких условиях?
— И да и нет. Трудно было потому, что люди не умели решать проблемы, привыкли к тому, что им давали уже готовый рецепт и говорили, как нужно поступать в той или иной ситуации. Поэтому многое приходилось брать на себя. А легко — потому, что украинцы быстро становились инициативными, освобождались от искусственно навязанных принципов, менялись и адаптировались к новым реалиям. В таких условиях было легко побеждать: за 18 месяцев мы завоевали 50% рынка табака. Приходилось покупать фабрики, ставить на ноги производство, договариваться с рабочими, искоренять кражи и злоупотребления — работа была динамичная, поэтому интересная.
О чем приходилось договариваться с рабочими?
— Чтобы организовать совместное предприятие, нужно было получить согласие всех работников. Я решил заранее познакомиться и пообщаться с коллективом, надел фартук и пошел по мастерским и цехам, поработал вместе с будущими сотрудниками. Тут и мое инженерное образование помогло: нашел общий язык с людьми, так как мне были близки и понятны технические нюансы производства. Люди были открыты, потому что видели мою открытость, многих интересовало, разрешат ли им американцы продолжать воровать. Я прямо сказал рабочим: «Сейчас в месяц вам платят сумму, эквивалентную двум долларам, а будут платить сотню долларов. Будет ли у вас потребность воровать?»
Тем не менее через два года вы приняли предложение стать генеральным директором от аудиторской компании KPMG...
— Да, потому что в Рейнолдс Тобакко все процессы к тому времени уже были налажены, и мне стало неинтересно. Мы завоевали 50% рынка, дальше был возможен лишь медленный незначительный рост. Мною было сделано 90% работы, и я подумал, что остальные 10% может выполнить и кто-то другой.
В KPMG было интереснее: инвестиционная деятельность, поиск украинских предприятий, готовых принять иностранные инвестиции... Это гораздо увлекательнее, чем заниматься производством сигарет, кроме того, перед нами стояла задача основать Академию банковского дела, создание которой финансировало Агентство США по международному развитию (USAID). Тогда этим направлением руководила Екатерина Чумаченко.
Помню одну интересную историю. Председатель Нацбанка, которым в то время был Виктор Ющенко, настаивал, чтобы академия открылась в Сумах. Екатерина же считала, что ее необходимо основать в Киеве, она решила лично встретиться с Виктором Андреевичем и обсудить этот вопрос. С этой целью записалась в состав делегации во время его визита в Вашингтон. Когда же вернулась, я спросил: «Ну что, Екатерина, академия будет в Киеве?» Она ответила, что Ющенко ее переубедил, а через некоторое время они поженились.
Вы сказали, что инвестиционная деятельность была вам интересна, тем не менее снова сменили место работы. Почему?
— В 1994-1995 годах поток инвестиций практически остановился, украинская экономика находилась в очень тяжелом состоянии. Некоторое время я еще продолжал реализовывать проекты, например, активно участвовал в процессе приобретения пивоваренных заводов компанией «Сан Интербрю», работал еще с несколькими фирмами. Но искать инвесторов было очень сложно: в тех геополитических и экономических условиях дело двигалось довольно медленно. Поэтому мне снова стало неинтересно. Как раз тогда компания «Крафт Фудз» занималась приобретением Тростянецкой шоколадной фабрики «Украина» и поиском директора украинского представительства. Мне поступило предложение, которое я принял.
А в Крафт Фудз Украина вам по-прежнему интересно?
— Пока не хочу отсюда уходить, хотя работаю здесь уже 14 лет. Я привязался к людям плюс у компании есть огромный потенциал. Вы посмотрите: мы начали с маленького производства шоколада, а как развились сейчас. Ведь Тростянецкая фабрика гораздо меньше, чем, например, фабрика им. Карла Маркса, Свиточ и другие. Во времена Советского Союза они имели мощность 70 тыс. тонн продукции в год, а Тростянецкая — всего 12 тыс. Просто нужно было принимать правильные решения.
Что вы имеете в виду, говоря о правильных решениях?
— Во-первых, мы создали собственный бренд в то время, когда все в Украине, России и Беларуси производили шоколад под одними и теми же торговыми марками. Кроме того, запустили первый на телевидении рекламный ролик шоколада, чего тогда не сделал ни один из конкурентов. Во-вторых, наладили систему сбыта. На первоначальном этапе у нас были с ней серьезные проблемы: у фабрики насчитывалось 10 тыс. клиентов — от юноши, покупавшего один блок шоколада, до крупных компаний, приобретавших товар фурами. Появились длинные очереди, и этим начали пользоваться сотрудники фабрики: они отпускали некоторых заказчиков вне очереди за определенное вознаграждение. Тогда мы приняли решение — 20 самых крупных клиентов сделали дистрибьюторами, и через них начали работать с остальными заказчиками. Бизнес стал динамично расти, и уже к 1997 году мы увеличили свои доходы на 70%.
После этого интерес к работе не пропал?
— Кондитерское производство — это же не
сигаретный бизнес, который сосредоточен на одном виде продукции. Мы можем расширять
портфель: производить и шоколадные батончики, и плитку, и конфеты. Плюс ко
всему получать моральное удовлетворение, ведь это тоже важно, что ты продаешь
людям: табак или шоколад. В какой-то момент мы решили осваивать новое
направление — выйти на рынок растворимого кофе. Но тогда в этом сегменте уже
был серьезный игрок, занимавший 70% рынка, поэтому пошли другим путем: начали
продавать кофе в зернах и молотый. А когда через некоторое время стали лидерами
рынка натурального кофе, сделали такой посыл потребителю: «Молотый кофе — это
натуральный кофе. Кто сведущ в натуральном кофе, знает толк и в растворимом,
ведь он производится из натурального». Начали продавать растворимый кофе и год
назад стали лидерами на этом рынке.
С какими проблемами вы столкнулись в 1999 году, когда купили фабрику по производству чипсов?
— Основной проблемой было отсутствие в Украине картофеля, необходимого для такого производства. Предыдущие владельцы импортировали его, но это приводило к серьезному удорожанию конечного продукта. А картофель нужен определенного сорта: он должен быть сухой, иначе чипсы будут крошиться, и с небольшим содержанием сахара, в противном случае они подгорят, а картофелины — приблизительно одинакового размера. Мы договорились с сельхозпредприятиями, и теперь картофель выращивают специально для нас. Наш чипсовый бизнес стал активно развиваться. Вы, наверное, спросите: раз бизнес налажен, почему я на этот раз не потерял к нему интерес? Чтобы не останавливаться на достигнутом, мы решили начать деятельность за границей. В 2003 году стали импортировать продукцию в Молдову, организовали сбыт, систему дистрибьюторов и представителей. В 2005 году наладили импорт в Беларусь, Грузию, Армению, Азербайджан. И еще много чего интересного можно сделать в рамках этой компании и с этой командой.
У нас, кстати, она очень молодая, много нынешних руководителей Крафт Фудз начинали свою работу здесь в 18 лет, это были лучшие студенты Киево-Могилянской академии.
Почему именно Киево-Могилянской академии?
— Еще когда я возглавлял КРМG, мы должны были провести анализ отраслей экономики. Собрал 50 студентов, дал им темы. Ребята разбивались на группы, каждая из которых выбирала свою тему и работала в этом направлении во время летних каникул. Мы готовили исследования вместе с компаниями, которые могли бы быть интересны для иностранных инвесторов. Когда я возглавил Крафт Фудз Украина, офис был пустым, работать было некому: в стране тогда еще не было развитого рынка труда, не хватало специалистов в области экономики и финансов. Выбрал лучших студентов, провел интервью и взял на работу восьмерых из них.
Какой новый проект собирается запустить ваша команда?
— Ну, это хочет знать каждый наш конкурент. Секрет.
Персона
Юрий Логуш, генеральный
директор компании «Крафт Фудз Украина»
Родился 22 марта 1945 года в Германии
Образование: Нью-Йоркский университет, магистр экономических наук (1971 г.), доктор экономических наук (1973 г.)
Семья: женат, 5 детей
Чем гордится: тем, что компания вносит весомый вклад в развитие экономики, культуры и социальной сферы в Украине
За что стыдно: за то, что Украина не использует полностью свой потенциал, поэтому людям тяжело живется
Последняя прочитанная книга: Орхан Памук «Снег»
Жизненное кредо: быть честным с самим собою и другими людьми
Хобби: литература
|