POSTфактум

Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК

Развитие львовской почты началось с рейдерских атак и коррупционных схем

Почта Бандинелли поселилась в самом сердце города — на площади Рынок

Ключи от галицкой почты

Моду на почтальонов в Галичину привезли итальянцы. В Болонье, Неаполе и других апеннинских городах еще с XII века использовали гонцов (курсоров), которые со швейцарской пунктуальностью надежно и быстро доставляли корреспонденцию по нужному заказчику адресу. Со временем эти услуги начали импортировать. Так, итальянский купец Доменико Монтеллупи сначала «обкатал» почтовый сервис в Кракове — тогдашней столице Речи Посполитой, в состав которой входила Восточная Галичина. А в 1625 году он распространил эту невысокую по сравнению с настоящей мобильной связью технологию на Львов. Итальянское почтовое зерно в Галичине упало в подготовленную почву: здесь было много трудовых мигрантов-торговцев, строителей, архитекторов из Европы, которые традиционно и с большим экономическим эффектом находились на заработках и не могли обходиться без привычного средства регулярной связи с домом и бизнес-партнерами.

Но дорогу почтовому первопроходцу через несколько лет стремительно перешел более предприимчивый и склонный к авантюризму земляк — Роберто Бандинелли (внук известного скульптора Бартоломео Бандинелли — автора фигуры Геракла на площади Сеньории во Флоренции), который и запомнился потомкам как первый галицкий почтмейстер.

Чтобы вытолкнуть с рынка Монтеллупи и легально заниматься этим бизнесом, Бандинелли должен был пройти через ряд бюрократических разрешительных процедур. Прежде всего, он «прописался» — приобрел во Львове недвижимость и получил статус гражданина города. Следующим шагом стало принятие флорентийца Бандинелли в польскую свиту и подтверждение привилегии на почтмейстерство декретом короля Сигизмунда III в марте 1629 года. Документ давал полномочия Роберто Бандинелли вести почтовое дело между Львовом и Италией и другими странами.

Для укрепления собственного монопольного положения новоиспеченный львовянин договаривается c воеводой Станиславом Любомирским о протекционном письме. Эта своеобразная охранная грамота включила зеленый свет для предприимчивого итальянца, призывая не причинять убытки и не чинить препятствий почтмейстеру, а, наоборот, помогать ему при первой же необходимости. Параллельно коронный гетман Станислав Конецпольский также берет Бандинелли под свою «крышу», закрепив собственный высокий патронат специальным универсалом.

Наконец Роберто Бандинелли урегулировал свои отношения с львовским магистратом. 12 мая 1629 года он заносит устав почты Ordinatio Posthal, регулирующий ее работу, в городские публичные книги, и именно эта дата начинает отсчет истории западноукраинской почты.

В конце XVIII — начале XIX вв. львовская почта размещалась во дворце Бельских

Субботние курсоры

С тех пор галичанам запретили самостоятельно отряжать собственных гонцов с письмами или пересылать корреспонденцию любым другим образом, кроме официального — почтового. За соблюдением этой привилегии тщательно следили правительственные учреждения на территории Польши, поскольку они имели льготу — бесплатные эпистолярные услуги от Бандинелли. Заручившись властным покровительством, флорентиец использует надежный конкурентный прием — ценовой демпинг в отношении земляка, что обеспечивает ловкому итальянцу на последующие 20 лет — до конца жизни — господствующее положение на почтовом рынке Галичины.

Получив монопольное право на связь, флорентиец Бандинелли покупает у аптекаря Яроша Вендельского за 11 000 флоринов роскошную каменицу, которая по архитектуре и декору напоминает дворцы Пандольфини во Флоренции и Фарнезе в Риме, и открывает там почту. Был сделан четкий маркетинговый расчет: почта Бандинелли находилась на самой людной центральной львовской площади Рынок.

Режим работы учреждения связи не был слишком напряженным: корреспонденцию из Львова в другие города отправляли с гонцами лишь один раз в неделю, в субботу, в двух направлениях: на Замостье, Люблин, Варшаву, Торунь, Гданьск и — на Ярослав, Ряшев, Тарнов, Краков. Если же обстоятельства не позволяли ждать семь дней до следующей почтовой командировки, мещанин мог инициировать заказ курьера и соответственно оплатить его услуги. Почтовый устав позволял клиенту самостоятельно выбирать почтальона, но обязывал заказчика препроводить гонца с депешей аж за пределы города. Такая процедура имела под собой экономическое основание: она предотвращала злоупотребления курьера, который мог польститься и взять с оказией дополнительное письмо, рассчитывая на «теневое» вознаграждение за эту неучтенную услугу. Впрочем, заниматься контрабандными посланиями было довольно рискованно, так как за них курьеру угрожал большой штраф в 30 гривен (одна тогдашняя гривня равнялась 48 деньгам, 120 грошей — 4 серебряным злотым и 1 золотому; в то время за 40 грошей можно было купить гарнец доброго вина, за 9 грн — шапку, подшитую мехом).

Открытка — двигатель торговли. Эту истину быстро усвоили львовские лавочники

От сумы до тюрьмы

Корпоративная дисциплина на предприятии связи была драконовской. Она подробно была расписана в почтовой Ординации и, словно печатью, скреплена присягой работников (тогдашний штат львовской почты состоял из 17 курсоров и одного топ-менеджера). Любое нарушение клятвы стоило почтальону больших штрафов, отлучения от работы и даже тюремных нар. Например, если курсор задержался и перебрал временной лимит до Варшавы и в обратном направлении, составлявший две недели, то к нему применяли штрафные санкции — 5 гривен и бросали в каталажку. За неофициальную подработку — переправку неучтенных писем — курьера ожидали еще более жесткие взыскания — 8-гривневый штраф, заключение, дисквалификация и суровый запрет заниматься этим видом деятельности.

Лишь в одном случае курьеру могли простить нарушение почтовой клятвы. «Если случится, что какое-либо письмо потерялось или задержалось, или было открыто кем-то, кому оно не предназначалось, тогда должен курсор досконально оправдаться перед тем, кому было письмо и кто обижен курсором. А если вред случится из-за его злого умысла или небрежности, тогда должен быть сурово наказан», — указано в Ordinatio Posthal.

За строгим соблюдением уставных требований придирчиво следил старший топ-курсор. За ответственно выполненную работу генерального менеджера вознаграждали — премировали. А чтобы сделать невозможным злоупотребления с его стороны и нарушение финансовой дисциплины, штрафы, в частности, учитывались на бумаге. Виновнику выписывали квитанцию, а весь штрафной бюджет направлялся на развитие почты.

Чаще всего на открытках рекламировались кафе и фотоателье

Коммерция вместо принуждения

В провинциальных городках, где не было таких энергичных и пробивных менеджеров, почтовым бизнесом занимались любители. Курьерство было такой же повинностью, как десятина или другой налог, и к нему землевладельцы принуждали обычных крестьян или мещан. Однако люди от плуга на ту работу, которую профессиональный гонец выполнял за одну-две недели, тратили месяц, а то и полтора. Вымотанные почтовыми вояжами, дилетанты еще не меньше недели приходили в себя, вернувшись домой, и не способны были переключиться на свою основную, физическую работу.

Простолюдин Иван Левинский с Вийтовской горы, предместья Дрогобыча, в 1720 году жаловался дрогобычскому старосте Вацлаву Жевускому, что, принудительно выполняя поручения почтальона, он по дороге в Перемышль потерял коня и понес большие убытки. Поэтому со временем обязанность переносить почту, которую малоэффективно выполняли случайные люди, была возложена на другой социальный класс — дворовых слуг.

Такая практика, в частности в Дрогобыче, продолжалась, пока в 1756 году не была подписана трехсторонняя договоренность между дрогобычским старостой Вацлавом Жевуским, общиной Вийтовской горы и магистратом Дрогобыча об упорядочении почтового дела. Стороны определили штатное расписание почты и годовой бюджет на ее содержание. Наибольшую сумму на формирование почтовой кассы предоставляло староство — 100 злотых, по 50 злотых скидывались магистрат и община. Дополнительно городская власть должна была содержать почтмейстра и почтальона. В ее обязанности также входило обеспечение почты конным транспортом, кожаной сумкой с замком для безопасной перевозки корреспонденции и металлической трубкой, с помощью которой почтальон подавал сигнал о прибытии почты.

Учитывая денежный вклад общины в деятельность почты, мещане взамен получали льготу: они имели право бесплатно отправлять и получать корреспонденцию. В то же время селяне и евреи должны были платить за письмо в пол-листа, отправленное во Львов (ориентировочно — 100 км), 6 грошей.

Но внутренние правила деятельности аутентичной почты, в отличие от «импортированной», были значительно либеральнее. Почтальон, который каждый понедельник отправлялся во Львов, не гнушался дополнительной подработкой: он обычно возвращался из столицы Галичины основательно загруженный товаром, который заказывали ему здешние мещане.

Открытки с видами Львова нередко печатали в престижных пражских типографиях

Дворцы — почтам

Почтовая реформа, которую в 1764 году своим универсалом осуществил другой польский король Станислав Август, систематизировала работу этой отрасли. Почтовые тракты начали обрастать специализированными станциями с конюшнями для лошадей и комнатами для курьеров. Возле станций ютились корчмы, имевшие гарантированную выручку от путешественников, как сейчас — сопутствующие магазины при АЗС. По приказу короля «расхристанные» тарифы, в которых доминировал субъективный фактор, привели к единому знаменателю: льготные категории клиентов ликвидировали. Реформа была закреплена инструкцией об обязательном применении правительственных печатей и штемпелей. Главными критериями, определявшими работу почты, стали точность, безопасность, гарантия доставки корреспонденции. Впервые появился еще один важный имиджевый штрих, который должен был привлекать внимание клиентов, — тайна переписки.

Австрийцы, в 1772 году присоединившие Галичину к своей империи, продолжили усовершенствование почтовой отрасли и твердо взяли почту, которая приобретала все большее стратегическое значение, под государственное крыло. Почтовые станции строили в крае каждые две мили. А главную почту переселили в разгосударствленный дворец, принадлежавший в разное время Потоцким, Бельским и другим знатным семьям, под крышей которого также расположились региональные властные учреждения.

Правительство тщательно контролировало движение корреспонденции, которая могла попасть в столичные инстанции и навредить местным чиновникам. Курьерам безоговорочно позволяли перевозить лишь письма между частными лицами. А любая корреспонденция в правительственные инстанции могла попасть лишь с милостивого позволения самого губернатора. Такое жесткое административное давление лишало почтовое ведомство большей части прибылей, которые можно было зарабатывать на перевозке пакетов, бандеролей и т. д.

Только в конце XVIII века прейскурант почтовых услуг был расширен: позволялось принимать ценные отправления, не испрашивая на это разрешения власти. Чтобы ускорить перевозку и улучшить обслуживание клиентов, при почтамте было организовано транспортное экспедиционное подразделение — дилижансную почту.

Львовский главпочтамт: связь с Варшавой, Веной и другими европейскими городами гарантирована

Телеграф на замке

Развитие почтовой службы было ориентировано на городского потребителя, демонстрировавшего живой интерес к работе предприятия: каждый приезд дилижанса, ежедневно курсировавшего в Вену и дважды в неделю отправлявшегося в провинциальные городки, превращался в местное событие.

Поэтому во второй половине XIX века для почты, расположенной в приспособленном, хотя и претенциозном дворцовом помещении, выстроили новое двухэтажное здание, рядом с домом губернаторства, в котором жил и начальник учреждения Флориан Габель. Но штат работников австрийской главпочты был не намного больше бандинеллиевской. Здесь работало два десятка человек. Правда, их профессиональный состав был шире, учитывая меню услуг и увеличение объемов работы: руководителю почты подчинялись старший контролер, четыре офицера конной почты, кондуктор, экспедитор и почтальоны. Кроме того, оперативность почты, на 200 лет старше «итальянской», возросла благодаря значительному техническому усовершенствованию: с 1861 года заработали первые почтовые отделения при дворцах (вокзалах). Однако за семью замками оставалась телеграфная связь: ей пользовался лишь наместник Галичины в служебных целях.

Тормозом и вместе с тем целинной перспективой для развития почтового рынка оставалось село, где лишь учитель и священник писали и получали корреспонденцию.

В 1885 году столичная Вена решила строить «опорные» почтовые сооружения сразу в трех регионах — Львове, Кракове и Черновцах. Проект львовской главпочты украинского архитектора Сильвестра Гавришкевича в Министерстве торговли, в юрисдикцию которого входила реализация этого замысла, приняли почти без изменений. И за два года (1887-1889) на участке, приобретенном у духовной семинарии, союз архитекторов и предпринимателей выстроил массивный почтовый дворец — админздание в неоренессансном стиле.

«Накладные» открытки

Новую прибыльную страницу для частной деятельности в почтовой сфере открыло введение в обращение почтовых открыток. Бумажное ноу-хау в формате открытого сообщения впервые в мире прошло через почтовые отделения Австро-Венгерской империи 1 октября 1869 года. Первые почтовые открытки, очень скромные на вид — изготовленные из плотной желтовато-серой бумаги параметрами 120 на 80 мм, за три месяца побили рекорд популярности: их было распродано 3 млн экземпляров. Такой интерес к новому виду отправлений стимулировало оптимальное соотношение цены и качества услуги. Клиент платил 2 крейцара, экономя на конверте, и получал уже «маркированный» носитель для короткого сообщения. SMS и MMS — два в одном!

Свежий толчок для развития этого бизнеса дало появление иллюстраций на открытках. Первые экземпляры визуализированных почтовых отправлений отпечатало во Львове предприятие Яна Бромильского, который занимался продажей крупных партий бумаги и канцтоваров. Его карточки с видами города были ориентированы прежде всего на туристов, и потому магазины Бромильского были максимально приближены к потенциальным потребителям — они арендовали торговые площади в центральных отелях Львова — «Жорже» и «Гранд-отеле».

Одним из наиболее успешных издательств открыток было предприятие «Русалка», принадлежавшее Григорию Гануляку. За четыре года оно оттиражировало 2 миллиона почтовых открыток. При этом использовалась трехцветная печать. Кроме выручки от розничной продажи тиражированной продукции, издательства также получали заработок от заказчиков, которые хотели отразить на почтовых открытках свои учреждения торговли, питания, услуги, товар и т. п. Таким образом предприниматели начинают использовать почтовую открытку как эффективный носитель для рекламы. Например, известное фотоателье Марека Мюнца делало снимки для кафе «Японская», «Венская», «Сан-Суси», «Американская», конфетной Залевского, отеля «Жорж» и других структур. Потом с фотонегативов издательства тиражировали партии визуального товара.

Портфель заказов непосредственно зависел от технических возможностей издательств. Инновационными технологиями славился акционный союз «Книжница-Атлас», который, возникнув на базе нескольких издательских предприятий, превратился в 20-30 годах в крупнейшую в Польше фабрику по печатанию учебников, научных работ, энциклопедий, картографической продукции. Своему расцвету предприятие было обязано сыну председателя наблюдательного совета предприятия Витольду Ромеру. Химик по специальности, доктор технических наук, он разработал технологию, позволявшую выпускать открытки особенно высокого качества. За достижения в репродукционной технике Витольд Ромер даже получил Гран-при на Международной выставке в Париже.

Бронислав Купец, коллега Ромера, подробно описывал эту канительную, но благодарную для сбыта технологию: «С негатива через диапозитив делался повторный негатив... Сочетание смонтированных вместе шести негативов контактно копировалось на бромовой бумаге. Бумага в виде ленты прерывисто перематывалась над плитой с негативами, экспонировалась, потом перематывалась... через камеры с реактивами и... накручивалась на барабан. После этого бумага нарезалась на листы и сушилась на бляхе в ротационной печи».

По количеству и разнообразию изданных почтовых открыток конец XIX — начало XX века исследователи называют «золотым веком почтовой открытки».

---

Почтовые тарифы времен Бандинелли (за письмо от пол-листа или от пол-лута мера веса — 14, 613 грамма):

• из Львова в Замостье — 1,5 грн;
• в Люблин — 2 грн;
• в Варшаву — 3 грн;
• в Гданьск — 5 грн;
• в Краков — 3 грн.

---

Рейдер и коррупционер

Львовский почтовый олигарх Роберто Бандинелли заботился о диверсификации своего бизнеса. Высокие королевские привилегии позволили ему беспрепятственно заниматься торговлей восточными тканями, с которой он стремительно начинал свой бизнес в Кракове, покинув в 1617 году собственное имение под Флоренцией. Для расширения деловых отношений Бандинелли прежде всего налаживает бизнес-контакты с представителями итальянской диаспоры. Одним из них становится будущий тесть Роберто — Урбано Убалдини, который за своей дочерью Констанцией дал зятю хорошее приданое — 1000 флоринов, половину дома на площади Рынок, а также земельное имение в пригородной зоне, что приумножило стартовый капитал Бандинелли во Львове. Брак по расчету также проложил мостик в общество львовских вельмож.

Но предпринимательская тактика флорентийца, которую трудно назвать джентльменской, создает вокруг него все более широкие конфликтные круги. Даже деньги за престижное здание на площади Рынок он принудительно выплачивает лишь после трехлетней судебной волокиты потомкам Вендельского, который так и не дождался при жизни расчета за недвижимость. Малейшие конкуренты сразу становились врагами Бандинелли. К ним итальянец, без лишних сантиментов, применяет проверенные коррупционные и силовые приемы. Например, одного луцкого торговца Роберто нейтрализует силами власти (воеводы и старосты). В другом случае он просто «заказывает» избиение львовского мещанина Станислава Подлесного, который выиграл у него суд. Бесконечные судебные процессы ударили по финансам Бандинелли и заставили его «тенизировать» торговый бизнес: продавать товары через посредников и нелегальные магазины, а также реализовывать товар иностранных купцов, не платя налогов.

Такое поведение серьезно испортило репутацию Бандинелли и пошатнуло его почтовые дела. Масла в огонь добавил конфликт с Ипполитом Макильским (причина — село Сновичи). Из-за денежных обязательств итальянца сажают в тюрьму и выпускают на свободу лишь после уплаты долга, через 2,5 месяца.

Испытав разные бизнес-проекты, в 1650 году Роберто Бандинелли готовит новую программу развития почтовой сети, которая должна была выйти за пределы Речи Посполитой. Для заключения соглашения со столичным руководителем почтового ведомства, земляком Серио, он отправляется в Вену. Новый замысел неугомонного итальянца в 1651 году смогла остановить лишь его смерть.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий