Инвестор с большим портфелем

Елена Шкарпова, Роман КульЧинский, Фото Светланы СКРЯБИНОЙ

Рисковый инвестор Борис Йордан — практик российской ваучерной приватизации и кризисный менеджер НТВ — выходит на украинский страховой рынок

10 секунд на чтение

В интервью Контрактам Борис Йордан рассказал, что:

1) когда бизнес достигает крупных размеров, он теряет к нему интерес

2) Леонид Кучма и его семья не были акционерами Киевстара

3) купил бы дом приемов Министерства обороны Украины, но тот не продается

Борис Йордан — человек, с появлением которого на постсоветском пространстве словарь разговорного языка обогатился словосочетанием «портфельный инвестор». 15 лет назад молодой американский бизнесмен российского происхождения с западным образованием чуть ли не первым из иностранных инвесторов осознал преимущества работы на диком рынке.

В середине 90-х имя Бориса Йордана пресса упоминала едва ли не чаще, чем Владимира Гусинского с Борисом Березовским. Связьинвест, Норильский Никель, Сиданко, Новолипецкий металлургический комбинат — лишь краткий список российских промышленных активов, к переходу которых в частную собственность приложил руку Йордан и Kо.

А ныне покойный журналист Forbes Пол Хлебников и вовсе приписывал Йордану сомнительную славу изобретателя залоговых аукционов — продажи акций госпредприятий в обмен на банковские кредиты, итогом которых стало расставание России практически со всей тяжелой промышленностью. В Украине бизнесмен известен как экс-инвестор Киевстар — пакет акций оператора, сейчас принадлежащий Telenor, некогда был собственностью инвесткомпании «Спутник», принадлежавшей Йордану.

Сам бизнесмен о былых достижениях вспоминает без ностальгии и с явной неохотой — мол, были проблемы с российскими властями (например, в 1997-м бизнесмену дважды отказывали во въездной визе в Россию), как-то разрешились — и точка. Зато готов с упоением рассказывать о проблемах страховых рынков России и Украины: Йордан последние два года занимается страхованием, пытаясь превратить компанию «Ренессанс Жизнь» в лидера российского и украинского рынков.

Портфельный стратег

Вы — портфельный инвестор или стратегический?

— Я работаю в сфере прямых инвестиций. Инвестирую в разные сферы и разные страны. Моя специальность — развитие новых бизнесов и вывод их из кризиса.

Наша стратегия — инвестировать либо в только стартовавший бизнес, либо в работающий год-два, чьи собственники нуждаются в наших экспертизе и деньгах. Мы не сидим сложа руки после вложения портфельных денег в ожидании роста капитализации. Активно работаем с нашими инвестициями — участвуем в заседаниях советов директоров, пишем понятные для банков бизнес-планы. В этом наше отличие от спекулянтов, скупающих и продающих акции.

В России немало частных фондов прямого инвестирования. Почему они не идут в Украину?

— В России не так и много фондов прямого инвестирования. Их, по большому счету, два — мы, то есть Спутник, и Baring Vostok. Baring в России работает 10 лет, у нас — 15-летний опыт. Чтобы работать в сфере прямых инвестиций в России, необходимо иметь глубокое знание рынка и очень хорошие отношения с местным бизнесом и властями. В Россию пытались зайти многие большие западные ФПИ — Carlyle Group, TPG, но закрепиться на рынке им не удалось — просто не смогли найти правильных партнеров.

Зато на российском рынке много денег, заработанных местным крупным бизнесом на нефти, газе, металлах. Крупные ФПГ сейчас диверсифицируют свой капитал и инвестируют в другие секторы экономики. Это, например, группа «Ренова» Виктора Вексельберга или «Интеррос» Владимира Потанина.

В каких отраслях ваши портфельные инвестиции?

— Я даже не могу сказать точно — отрасли постоянно меняются. Это и нефть с газом, и металлургия, и высокотехнологический бизнес. Мы владеем 20% акций крупной канадской нефтяной компании, а когда начали в нее инвестировать, она была маленькой.

По каким критериям выбираете бизнес для инвестирования?

— Смотрю на объем и потенциал рынка. Анализирую свои знания этого рынка, прикидываю, каких людей я могу под него привлечь. Очень трудно находить профессионалов.

Вы считаете себя американским или российским бизнесменом?

— По национальности я русский, точнее, имею русско-украинское происхождение. Моя семья эмигрировала из России после революции 1917 года. Но прежде всего считаю себя бизнесменом. Во всем мире бизнес стал глобальным. У меня есть инвестиции в Канаде, Германии, Англии, России, Украине. Я развиваю свои компании, потом вывожу на биржи. Недавно инвестировал 20 млн евро в германскую компанию, которая разработала принципиально новый тип авиационного двигателя. Когда мы вывели эту компанию на биржу, ее капитализация составила 500 млн евро. В Украине мы вложили в Киевстар $30 млн, а сегодня капитализация компании — $5 млрд. Вот так нужно работать.

Правда, что семья экс-президента Леонида Кучмы была совладелицей Киевстара?

— Я могу точно сказать, что господин Кучма и его семья не были совладельцами Киевстара.

Пионер и акционер

Как молодому 26-летнему менеджеру удалось стать партнером банка Credit Suisse First Boston и возглавить филиал в Москве? Это что ж такого он сделал?

— Я очень хотел приехать в Россию. В 21 год закончил бизнес-школу и уехал в Южную Америку, проработал там три года. А в 1991 году, когда в сферу моей деятельности как специалиста по развивающимся рынкам попала Восточная Европа, я решил поискать работу в этом регионе и пришел в активно развивающийся банк Credit Suisse. Я предложил им поработать не только в Восточной Европе, но и на российском рынке. Они согласились, и я поехал в Россию. За первый год работы на новом рынке мы заработали больше $100 млн. Это был рекорд для CS. Мы тогда фактически создали рынок ценных бумаг, ваучерный рынок.

Вы были одним из инициаторов ваучерной приватизации в России?

— Не совсем так. Когда мы вышли на рынок, ваучерная приватизация уже была запланирована. Она существовала в проекте, но никто не знал, как ее внедрять. Вот мы и переводили ее из проекта в жизнь. Сами предложили услуги — помогали создавать систему ваучерной приватизации, первыми в России проводили ваучерные аукционы. 6 месяцев работали на российское государство бесплатно. Потом, когда всему научились, отказались быть советниками государства, а начали развивать рынок и самостоятельно работать на нем. Создали биржи и офисы по всей стране. Скупали ваучеры на заводах, в городах, селах — везде. У нас была гигантская сеть. Много сегодняшних брокерских фирм существуют благодаря тем деньгам, которые мы привлекли на Западе.

На какие деньги был создан Ренессанс?

— Было немного своих денег и наш интеллектуальный капитал. Плюс мы привлекли инвестора — Владимира Потанина. Когда я уходил из Credit Suisse, то пришел со своим бизнес-планом к Потанину, и он согласился стать инвестором. Его Международный финансовый банк купил 20% нашего бизнеса.

А как привлекали деньги в Спутник?

— Сначала искали инвесторов за пределами России, вкладывали средства западных банков и инвестфондов. Сегодня в Спутнике — наш собственный капитал, мы больше не управляем деньгами западных институтов, ни перед кем не отчитываемся. Мои партнеры — Дмитрий Бакатьев и Сергей Рябцов. С Сергеем мы вместе работаем 15 лет, с Дмитрием — больше 10 лет. Каждый день мы встречаемся и решаем все вопросы без лишних формальностей. Это не значит, что мы не хотим привлекать внешних инвесторов, но сейчас у нас средств даже больше, чем требуется для развития бизнеса.

Сколько денег в управлении у Спутника и сколько из них лично ваших?

— Всего — $500 млн, а сколько моих — не хочу говорить.

Как вы стали руководителем холдинга «Газпром-Медиа» и, соответственно, российского телеканала НТВ?

— Меня пригласил крупный западный инвестор, который был миноритарным акционером НТВ и оказался вовлеченным в конфликт Газпрома и Владимира Гусинского. Он владел 6% пакетом Газпром-Медиа, и эти акции были решающими в войне Гусинского с Газпромом. Меня позвали как консультанта. Я старался защищать интересы этого инвестора, в результате меня пригласили возглавить НТВ — чтобы провести реструктуризацию и финансовое оздоровление холдинга.

Вы знакомы с нынешними руководителями Газпрома?

— Конечно. Тот же Алексей Миллер появился в Газпроме как раз тогда, когда я пришел в Газпром-Медиа. Мой опыт работы с ним позитивный. Для Миллера медиабизнес был песчинкой в гигантском Газпроме. И все же он уделял мне много времени — потому, что хотел понять, как работают все элементы компании, которой он руководит.

Со стороны действия руководства Газпрома выглядят чрезвычайно агрессивно. Каким образом можно добиться компромисса с этими людьми?

— Я не могу и не собираюсь советовать Украине, как вести переговоры с Газпромом. Могу лишь сказать, что Миллер — профессиональный руководитель. Когда он возглавил Газпром, компания стоила меньше $30 млрд, сейчас — $250 млрд. Я — акционер Газпрома и мне приятно работать с таким менеджером.

Сколько у вас процентов Газпрома?

— Я же не спрашиваю, сколько у вас денег.

Перестраховщик

Почему вы уходили из инвестиционных компаний, в которых работали?

— Я люблю создавать новое. Но когда бизнес достигает действительно крупных размеров, мне становится неинтересно. Последние два года я активно развиваю страховой бизнес и вижу себя в страховании еще минимум пять лет.

СК «Ренессанс Жизнь» вы тоже планируете продать через несколько лет?

— Нет, это долгосрочная инвестиция. Создавая Киевстар, мы понимали, что не являемся стратегическим инвестором на рынке связи. Пришли, организовали, продали стратегам — норвежской Telenor. А вот в финансовом бизнесе мы сами — стратегические инвесторы. Рассчитываем оставаться на вашем рынке долго, лет 70.

Кому принадлежит СК «Ренессанс Жизнь»?

— Группе «Спутник» — 70% акций, Европейскому банку реконструкции и развития — 30%.

С кем намерен конкурировать СК «Ренессанс Жизнь» на украинском рынке?

— По принципам, которые нам близки, здесь работает только американская AIG (в Украине представлена компаниями AIG Украина и ALICO AIG Life. — Прим. Контрактов). Еще один серьезный игрок — австрийская GRAWE (в Украине — СК «Граве-Украина». — Прим. Контрактов), но они работают по иной схеме. А вообще говорить о конкуренции на рынке, объем которого составляет $64 млн, просто смешно. О конкуренции сложно говорить даже в России, где застраховано около 8% населения. А в Украине услугами страховиков пользуется, от силы, 1% населения. Мы фактически создаем рынок и поэтому на другие страховые компании смотрим как на коллег. Вот пройдет 2-3 года, оборот рынка достигнет сотен миллионов долларов, тогда и начнется конкуренция.

Если страховой бизнес в Украине так слабо развит, почему вы решили заходить на рынок?

— Ставку на страхование делаем именно потому, что этот рынок слабо развит, но потенциально — это очень масштабный бизнес. Причем он может стать большим довольно быстро. Нет смысла начинать проекты, где сразу видно потолок заработков. Я привык инвестировать туда, где ожидаю быстрого роста. В Украине это — страховой, брокерский и банковский бизнес.

Но у нас есть особенности для вашего рынка. Например, в России мы начали со страхования рисков, а потом стали заниматься страхованием жизни, а здесь — наоборот, сначала займемся «лайфом». Это направление — самое перспективное. Я хочу развивать и страхование рисков, но мы еще не определились, покупать существующую компанию или открывать новую. Мы планировали заняться страхованием рисков в Украине еще полтора года назад — хотели купить «рисковую» компанию, но не смогли подобрать подходящее предложение с точки зрения прозрачности и ее подхода к работе.

Какие еще отрасли украинской экономики вам интересны?

— Все, что касается финансовых услуг. Например, мы рассматриваем возможности работы в банковском секторе, в секторе лизинговых услуг.

А медиа-проекты планируете реализовывать?

— Не так давно мы были близки к покупке одного украинского телеканала. Но потом решили отказаться от сделки — увидели серьезные структурные трудности. Мы недавно решили уйти из российского медиабизнеса, продали успешный издательский дом, потому что не видели перспективы большого роста из-за монополизации рынка. В Украине, как и в России, основные медиа контролирует узкий круг людей. Например, монополизирована продажа рекламы на телеканалах. У вас телеканалы контролируют три группы, и они разделили между собой рекламный рынок.

А правда, что российские бизнесмены инвестируют в Украину, потому что российские власти не приветствуют укрупнение частного капитала?

— Пример России подтверждает: нельзя навязывать какую-то стандартную демократию всем странам. Если украинцы считают, что построят чисто европейскую демократию, то они ошибаются. Каждая страна имеет свои культурные, религиозные особенности и строит демократию по-разному. Так называемая демократия в 90-х годах привела Россию к большим потрясениям и хаосу. Трудно вкладывать деньги в нестабильной политической обстановке. Как только политическая ситуация в России стабилизировалась, независимо от того, нравится мне такая стабилизация или нет, объемы прямых инвестиций существенно выросли. Для нас, бизнесменов, не имеет значения, кто руководит страной, нам важно знать, что наши деньги не отберут и мы будем спокойно работать. То же самое и в Украине. Как только обстановка более-менее стабилизировалась, прошли выборы, стало понятно, что экономика развивается в правильном направлении, тогда и пошли инвестиции.

Многие украинские политики утверждают, что назначение Юлии Тимошенко премьером спугнет зарубежных инвесторов. Вас пугает ее радикализм?

— Я не могу оценить работу Юлии Тимошенко как премьера. Она руководила правительством очень недолго и в период политической нестабильности, когда страна была расколота на русскую и украинскую части.

Почему большие компании, миллиардеры с мировым именем, перед тем как начать инвестировать, обязательно встречаются с президентом страны?

— Не знаю. Может, по старой российской традиции.

С кем из украинских политиков нужно иметь хорошие отношения, чтобы начать бизнес в Украине?

— Я стараюсь избегать государства, будь это украинское, русское или американское. Чем дальше от власти, тем легче работать. С другой стороны, я всегда поддерживаю хорошие отношения с политиками, знаком со многими людьми в украинском правительстве, и если у меня возникнут проблемы, всегда смогу к ним обратиться. Пока мы довольны общением с украинскими властями и не видим каких-либо препятствий в развитии нашего бизнеса.

Чем ваши предки владели до революции?

— Моя бабушка — из известной в те времена украинской семьи Гудим-Левковичей — была фрейлиной при дворе российского императора. Мой дедушка закончил Пажеский корпус. Они с бабушкой жили в Петербурге. В Киеве у Гудим-Левковичей был очень красивый дом, сегодня это дом приемов Министерства обороны Украины.

Вы не хотите вернуть его себе?

— Очень хочу, и, наверное, сделал бы это, но пока что дом — собственность государства, он не продается.

---

Карьера инвестора (схема)

2003 гг. — президент фонда прямых инвестиций «Спутник» (создан Борисом Йорданом в 1992 году)

2001-2003 гг. — генеральный директор ОАО «Телекомпания НТВ», генеральный директор Газпром-Медиа

1997-2001 гг. — президент МФК «Ренессанс Капитал» (создана в результате объединения Международной финансовой компании и Ренессанс Капитал)

1995-1997 гг. — президент ИК «Ренессанс Капитал»

1992-1995 гг. — управляющий директор инвестиционного банка Credit Suisse First Boston в Лондоне, содиректор Credit Suisse First Boston в Москве

1987-1992 гг. — сотрудник отдела проектного финансирования американского инвестиционного банка Kidder Peabody, США; вице-президент GPA Group HLC, Южная Америка

1983-1987 гг. — студент университета Нью-Йорк, специальность: российско-американские экономические отношения

1966 г. — родился в г. Си-Клифф, штат Нью-Йорк, США

---

Активы Бориса Йордана

Было

• Нефтяная компания «Сиданко»
• Пурнефтегаз
• ИК «Ренессанс Капитал»
• Новолипецкий металлургический завод
• Киевстар
• Московская городская телефонная сеть
• Связьинвест
• ИД «Афиша»
• Радио «Европа Плюс»
• Комкор-ТВ
• Газпром (миноритарный пакет)

Есть

• СК «Ренессанс страхование»
• СК «Ренессанс Жизнь» (Украина)
• Новороссийское морское пароходство
• Газпром (миноритарный пакет)

По данным из открытых источнико

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий