Контроль дефективности

Беседовали Наталья ГУЗЕНКО, Вячеслав ДАРПИНЯНЦ

Председатель Главного контрольно-ревизионного управления Украины Наталья Рубан утверждает, что бюджетных злоупотреблений стало меньше. Большинство из них узаконили

Наталья Рубан Фото Светланы СКРЯБИНОЙ

10 секунд на чтение

В интервью Контрактам Наталья Рубан рассказала о том, что:

1) «политические фермеры» получают дотации не за посевы, а за документы

2) каждый второй тендер в системе госзакупок проводится с нарушениями

3) если не запоминать фамилии людей, стоящих за предприятиями, — работать спокойнее

Правда ли, что некоторые распорядители откатывают до 10% от суммы бюджетной строки руководству Минфина еще на этапе подготовки госбюджета?

— Я не могу прямо ответить на ваш вопрос, поскольку наша служба — не следственное подразделение. Мы контролируем не устные, а документально оформленные решения — лоббистские договоренности, насколько мне известно, официально не оформляются. Соответственно, наши ревизоры не могут (и, в принципе, не должны) фиксировать суммы откатов. Да, процесс формирования госбюджета в Украине далеко не такой прозрачный, как хотелось бы. Однако фиксировать в актах ревизий мы можем только те нарушения, которые были выявлены на основании анализа документов.

Означает ли это, что средства госбюджета расходуют тем эффективнее, чем меньше вы выявляете нарушений?

— Оценивать эффективность использования бюджетных средств мы начали сравнительно недавно — до принятия Бюджетного кодекса оценивали главным образом законность расходов. При подготовке госбюджета на следующий год мы сообщаем Минфину о неиспользованных резервах и нецелевых расходах того или иного распорядителя.

На основании каких критериев определяете эффективность расходования средств?

— Госбюджеты Украины уже три года формируются на основании целевых программ; каждая из них имеет паспорт, где указаны результаты, которых нужно достичь в процессе расходования выделенных средств. В паспорте программы выставляются результативные показатели и критерии для оценки их достижения. Скажем, в паспорте бюджетной программы по поддержке АПК ставится цель — увеличить валовое производство мяса.

То есть — выросли цены на мясо, и можно считать, что цель достигнута?

— В случае с АПК речь идет о реальном, а не номинальном увеличении объемов производства. Так вот — распорядитель осваивает бюджетные средства на основании утвержденного паспорта, а по итогам года сдает отчет о выполнении бюджетной программы, прилагая к нему отчет о выполнении запланированных показателей. Если цели не достигнуты — ревизоры планируют проведение аудита.

Проще говоря, распорядители сначала ставят перед собой цели, а потом отчитываются в их достижении?

— Не совсем. Паспорта бюджетных программ рассматриваются и утверждаются Минфином. Кроме того, отчеты распорядителей поступают в министерство, которое поручает КРУ провести проверки эффективности реализации тех программ, где поставленные задачи не были выполнены. Факторы отклонений могут быть как объективными (законодательные изменения, рост цен и т. д.), так и субъективными (завышение расходов, занижение доходов, услуги консалтеров и т. п.).

Как формируется перечень предприятий, которым помогает государство, реализуя, к примеру, программу поддержки АПК?

— Порядок дотирования сельхозпроизводителей Министерство АПК и Минфин утверждают на уровне Кабмина в формате постановления, где четко прописывается категория получателей бюджетных средств, процедуры финансирования и отчетности. К примеру, в этом году сельхозпроизводителям выделили около 0,53 млрд грн на компенсацию затрат, связанных с посевом озимых.

Действительно ли в Украине существует каста «политических фермеров», ничего не сеющих, а зарабатывающих на предоставлении документов о посевах?

— Да, именно поэтому перед ГКРС поставили задачу проследить за тем, чтобы в этом году дотации дошли до реальных, а не «политических фермеров». То есть документы проверяли не только сотрудники местных управлений сельского хозяйства, получающие деньги в Госказначействе, но и представители специально созданных рабочих комиссий. Причем ревизоры, в частности, не только проверяли документы и сверяли их с земельными кадастрами, а и в непростых погодных условиях на вертолетах, лошадях, автомобилях выезжали на еще заснеженные поля, чтобы проверить, действительно ли там посеяны озимые.

Правда ли, что была даже целевая установка — дотировать село до выборов?

— Дело не в выборах. Наоборот, на нас обрушился шквал критики: мол, мы, выезжая на поля, занимаемся не своим делом. Но ведь ревизоры не проверяли, как растут озимые, а смотрели, посеял ли дотируемый производитель хоть что-нибудь. Причем интересно: как только мы вышли в поле, документов, заявленных на получение дотаций, заметно поубавилось. Сэкономили порядка 30 млн грн.

В расходах Министерства аграрной политики есть статьи, предусматривающие возмещение затрат на посев яровых. Снова пойдете в поле?

— Да, мы опять пойдем в поле. Но вы напрасно иронизируете — в структуре расходов МинАПК около 50 программ со своими паспортами и контролировать эффективность их реализации трудно. Западноевропейские фермеры, как правило, получают дотации адресно, из расчета на единицу посевной площади или поголовья скота. В Украине, к сожалению, устоялась практика, когда деньги получают на областном и районном уровнях на единицу предоставляемых документов. Правда, если говорить в целом, то нарушений в освоении бюджетных средств поубавилось. Сейчас для злоупотреблений, как правило, создают мощную правовую базу. Особенно четко это прослеживается в системе госзакупок.

На поддержку угольной отрасли на протяжении нескольких лет выделяют от 3 до 5 млрд грн ежегодно. Эти расходы эффективны?

— Как минимум — целесообразны. Хотелось бы только, чтобы цели задавались правильно. Прежде всего поддержка должна быть временным, а не постоянным явлением и это следует нормативно зафиксировать. Сейчас, например, некоторым предприятиям невыгодно работать прибыльно. А зачем? Государство не только НДС возмещает, но и убытки покрывает, прибыли можно размывать. Мы регулярно предлагали Минтопэнерго, и не устаем предлагать Минуглепрому закладывать в паспорта бюджетной программы не только временные критерии поддержки каждой шахты, но и результативные показатели (к примеру — уменьшение убыточности на 10% в год). Находим понимание. Шахты, в частности, поделены на 4 группы: прибыльные, балансирующие, убыточные (готовящиеся к реструктуризации) и подлежащие закрытию. Бюджетные дотации получают шахты второй и третьей категорий.

Кто определяет принадлежность шахты к той или иной категории?

— Главный распорядитель бюджетных средств. Шахты ежегодно присылают отчеты Минуглепрому, а он оценивает их на предмет возможной смены категории. При этом, кроме доходности, оцениваются глубина пластов, перспективы и сложность добычи, другие технические нюансы. С точки зрения ревизора — исключить субъективизм при определении категории шахты можно только благодаря своевременной и полной оценке отчетных показателей. Резолюции аудита эффективности работы шахт мы регулярно отправляем в профильное министерство.

Ваши резолюции являются обязательными к исполнению?

— Да — если речь идет о ревизии и выявлены нарушения. Нет — если в процессе аудита даны рекомендации касательно усовершенствования управления финансами. Мы, конечно, не технологи и можем ошибаться, но, понимая подоплеку происходящего, планируем разделять рекомендации на три группы — по степени важности и обоснованности.

На какие группы разделять рекомендации, если программа априори неэффективна?

— Проблема актуальна. Скажем, по результатам последней инвентаризации программ местных бюджетов можно заключить, что многие из них были приняты перед выборами наобум и не имеют четких оценочных критериев. Не может быть программой финансирование отдельно взятого объекта. Большинство псевдопрограмм имеют схожие цели — получение денег или заигрывание с электоратом.

В случае с программами национального значения, рассчитанными на несколько лет, другая проблема найти ответственных за их невыполнение практически невозможно. В этом году Минфин и Минэкономики пытаются разработать новый подход к стратегическому планированию. Предполагается, что будет определена не только конечная цель (в перспективе 5-10 лет), но и промежуточные.

Хотя бы одна стратегическая программа нашего государства имеет конечную, измеримую цель? Если да, то — какую?

— Вопрос наболевший. Более-менее четко свои бюджетные программы выписывает Министерство аграрной политики. Правда, сельское хозяйствование — это такая сфера, на эффективность которой влияют не только дотации, но и погода.

Можете ли вы назвать политические группы, лоббирующие принятие наиболее неэффективных стратегических программ?

— Стараюсь не запоминать фамилий людей, которые стоят за теми или иными предприятиями — работать спокойнее.

Насколько эффективно расходуются порядка 20 млрд грн, которые государство ежегодно тратит на закупки товаров, работ и услуг?

— О, это целая история! Оценивая эффективность системы госзакупок, мы ориентируемся на два параметра: уровень конкурентности среды и экономия бюджетных ресурсов. Де-юре конкурентная среда в Украине существует — более 68,6% торгов (14,2 млрд грн), проведенных в 2005 году, были открытыми. Число закупок у одного участника было минимальным — 15,3%.

А вы обратили внимание, что удельный вес закупок у одного или ограниченного числа участников снизился после того, как повысили пороговую сумму, по превышении которой закон обязывает заказчика проводить тендер?

— Конечно, но многие заказчики и раньше дробили закупки, чтобы не проводить тендеры. Проблема в другом — каждый второй тендер был сопряжен с существенным нарушением процедур. Грубо говоря — треть бюджета была израсходована непрозрачно. Типичное нарушение — распорядители пересматривали ценовые условия предложения поставщиков уже после заключения сделки. Причем (что интересно!) на законных основаниях. Я уже молчу о том, что случаи определения победителя не по ценовому предложению, а по качественным характеристикам товаров (или откатам?), — скорее, типичны. Законодательных прорех — море.

Распорядители постоянно нам звонят, не зная, что делать. Контролер поменялся — вместо Минэкономики вопросами контроля занимается Антимонопольный комитет. Фактически отрасль монополизировала общественная организация, которая и разъяснения дает, и тендеры проводит, и проверки делает. Даже нас — ревизоров — принуждают размещать платные объявления о тендерных закупках на сайте коммерческой структуры. В общем, в закон нужно срочно вносить изменения.

Закон корректировали неоднократно. Минэкономики почему-то поддерживало все изменения, принимаемые ВР, кроме последних. Почему?

— Вопрос — риторический. В настоящее время проблема вышла за рамки отношений Минэкономики и общественных организаций. В сложившихся условиях никто не может работать. Мы ходим на ревизии и, как лакмус, вбираем в себя все, что законом не урегулировано или урегулировано странным образом. Вывод — надо что-то менять. Даже Минздрав сейчас не может закупить лекарства — деньги на размещение платных тендерных объявлений не предусмотрены его бюджетным расписанием.

Может все к лучшему: секвестр госбюджета проводить не надо?

— Ценю ваш горький юмор. Если ситуация в системе госзакупок не изменится, бюджет будет выполнен с профицитом. Только принимали его не для того.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий