«Кто стучится в дверь ко мне»

Иван ЗАЙЦЕВ

Хорошие проверки хорошо заканчиваются

От редактора. На этом месте мы планировали напечатать статью о том, как правильно вести себя во время проверок. Автор уверял, что предприниматель, вооружившись несколькими нормативно-правовыми актами, способен отразить атаку налоговиков, пожарников, ОБЭПовцев и прочих служителей закона. Журналист давал рекомендации и комментировал наиболее типичные, на его взгляд, сценарии развития событий.

Но на простой, в сущности, вопрос редактора — что делать среднестатистическому директору магазина, в котором розетки расположены не на «уровне глаз сидящего человека», отсутствует ценник или, не дай Бог, потерялся сертификат качества на водку? — автор ответить не смог. И пошел дорабатывать материал.

Окончательный текст был дополнен незаконными и аморальными советами, а также прайс-листом взяток. В частности, по мнению акулы пера, создание теплых и дружественных отношений с начальником средней руки, принимающим решения о проведении проверок, обходится киевским розничникам примерно в $3000.

Руководителям торговых точек, которые загодя не заводят нужных знакомств, а встречают проверяющих в своем кабинете, удается «решить вопрос» за $40-50, при условии, что серьезных нарушений не обнаружено. Выходит, если представители одного ведомства проверяют предприятие реже 60-ти раз в год, налаживание связей с более высокопоставленным чиновником экономически невыгодно.

Поскольку проверить эту информацию невозможно, а пропагандировать взяточничество — безнравственно, мы решили снять редакционный текст, а вместо этого предоставить слово практикам — обычным предпринимателям, пережившим не один десяток проверок. Кстати, оказалось, что в трех случаях из шести бизнесмены нашли способ не платить оброк и перевели общение с проверяющими в формальное русло. О том, как им это удалось, — рассказы из первых уст.

Ночь в РОВД

Григорий, владелец и директор туристического агентства, Шевченковский район г. Киева

— В начале деятельности моей фирмы приключилась довольно неприятная история с Государственной службой по борьбе с экономическими преступлениями. Мы арендовали помещение в центре города, где раньше находилась другая туристическая компания. В один вовсе не прекрасный день к нам поступило письмо из ОБЭПа приблизительно такого содержания: «В связи с проводимыми мероприятиями в рамках уголовного дела N _, а также на основании п.17 ст.11 Закона Украины «О милиции», постановления КМУ № 510 «О государственной службе борьбы с экономическими преступлениями», ст. 8 Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности», просим Вас предоставить в наш адрес следующие документы: 1) уставные и регистрационные документы; 2) договоры, заключенные с ____ по настоящее время; 3) приходную документацию с ___ по ______; 4) расходную документацию с ____ по _______; 5) банковские выписки с ____ по _______; 6) ...». Всего около 10 пунктов, подпись, печать, дата.

Проконсультировавшись с нашим юристом, я решил ответить отказом на «просьбу» ОБЭПовцев. По словам юриста, законных оснований требовать предоставления оригиналов этих документов не было, о чем я и сообщил правоохранителям в ответном письме. Через пару дней, под вечер к нам в офис пожаловали сами милиционеры при полном параде и со всеми необходимыми предписаниями и постановлениями, в том числе на выемку документов и обыск. Тут я совершил ошибку, поведя себя достаточно агрессивно, — настоятельно требуя постановления суда, следователя и пытался не допустить сотрудников ОБЭП в личный кабинет, где и находились интересующие их документы. Скажу сразу: документы они все-таки изъяли, обыск провели, изъяв еще несколько договоров с туроператорами. И забрали меня в РОВД «за неподчинение законному требованию сотрудника милиции». Впрочем, все проходило достаточно вежливо, спокойно, без применения силы и с составлением протокола об административном задержании. Впоследствии следователь мне объяснил, что расследуется уголовное дело о торговле людьми, фигурантом по которому проходит предприятие, находившееся до нас в этом же офисе. И сейчас проверяется возможная связь нашей компании с предыдущими арендаторами помещения.

Из РОВД меня выпустили среди ночи, после визита моего адвоката, которому позвонили сотрудницы нашего агентства. Это сопровождалось написанием объяснительной и вручением соответствующей «благодарности» нужному человеку. Наши документы вернули через пару недель, а меня еще несколько раз приглашали к следователю для беседы. В общем, на этом все и закончилось, никаких проблем с ОБЭПом у нас больше не было. Но документы я теперь передал на хранение адвокату. Так, на всякий случай.

Торг уместен

Виталий, владелец магазина непродуктовых товаров, Святошинский район г. Киева

— По моим наблюдениям, каждый ревизор четко знает, какие суммы доначислений и штрафных санкций ждет от него начальство. Поэтому, когда приходят проверяющие, я стараюсь сразу же направить разговор в деловое русло. Спрашиваю, какую сумму штрафов они хотели бы «принести». Как правило, следует стандартный ответ: «В нашем районе средняя сумма начисленных финансовых санкций составляет N тыс. грн». Я делаю изумленное лицо: «Как же так? Да это же моя выручка за месяц!..». Инспекторы, поняв, что клиент идет на контакт, тут же спрашивают: «А на какую сумму вы рассчитываете?».

В зависимости от того, с какими контролерами я общаюсь, я либо называю некую не очень большую сумму, либо отвечаю, что по результатам предыдущей проверки штраф составил столько-то гривен, — как правило, в пять-шесть раз меньше «средней температуры по больнице». И начинается торг. В самом худшем случае мне приходится соглашаться на сумму лишь вполовину меньше первоначальной, но обычно удается сторговаться на трети или даже четверти.

Разумеется, еще некоторое количество денег переходит к ревизорам за предоставление самой возможности такого торга. После заключения «джентльменского соглашения» контролеры сами помогают мне найти нарушения — пока не наберется оговоренная сумма штрафа, а остальные нарушения помогают исправить, скрыть и т. п.

Правда, иногда случается, что проверяющие вначале ищут нарушения, говорят мне, какие санкции за них будут применены, и только потом начинают торговаться: «Сумма нарушений такая-то, сумма возможных штрафов такая-то». Далее — по описанному сценарию: «Это же моя выручка за полгода! И что, ничего нельзя сделать?». Торг — соглашение — взятка. По моему опыту, сумма «отступных» составляет от трети до половины от суммы неначисленных финансовых санкций.

Пакет командиру

Галина, директор продуктового магазина, Оболонский район г. Киева

— Проверка, о которой хочу рассказать, была проведена осенью 2004 года. К нам «для контроля за исполнением» пришли налоговые инспекторы того района, где находится наш магазин (само предприятие зарегистрировано в Оболонском районе, а магазин расположен в другом). Два молодых человека спокойно зашли в помещение, не спеша прошлись по торговому залу, изучили ценники и предъявили предписание на проверку. После этого прямо в торговом зале стали заполнять акт.

План действий созрел мгновенно: для начала я пригласила их в свой кабинет. Оказавшись наедине с контролерами, я не стала рассматривать протянутые мне служебные удостоверения и направления, вместо этого спросила, не хотят ли они пообедать. Молодые люди, поломавшись для приличия, согласились. Отобедав, нспекторы стали гораздо приветливее, впрочем, и о работе не забыли. Они рассказали о найденных нарушениях: на трех-четырех товарах не было ценников, торговый патент не висел на видном месте, было расхождение по кассе — 7 гривен, нашлось и главное нарушение — в магазине не оказалось необходимых сертификатов от поставщика на ликер и два вида водки.

Смакуя каждое слово, налоговики перечислили мне суммы финансовых санкций по каждому нарушению. За отсутствующие ценники — по 17 грн за каждый, за невывешенный патент — 320 грн, за расхождение по кассе — 35 грн, и за отсутствие сертификатов — по 1700 грн за каждый. Кроме того, за несоответствие по кассе — 170 грн админштрафа на директора (т. е. меня) и бухгалтера.

Разумеется, я тут же предложила решить вопрос миром, мол, зачем им делать работу за другой район (предприятие, напомню, зарегистрировано в другом районе), — а мы исправимся, отблагодарим и больше нарушений не допустим. Молодые люди заколебались, я продолжала наступление: «Вы же такие хорошие мальчики (я старше их лет на тридцать), оно вам нужно, мне же очень сильно попадет, с меня же эти деньги взыщут, давайте разойдемся миром, за мной не заржавеет...».

Уверенности мне придавало то, что акт проверки, направленный для применения санкций в инспекцию нашего района, тоже можно будет «похоронить», но это уже обойдется в кругленькую сумму, которую точно придется выкладывать из своего кармана. Наконец один из них махнул рукой и сказал: «Ну пустой акт мы принести не можем... Давайте так: мы вам напишем отсутствие ценников и патента, а все остальное «забудем». Только водку без сертификата вы с витрины немедленно уберете. Ладно?».

Конечно, я согласилась. Этот вариант меня вполне устраивал. Сделка состоялась. Когда ребята уходили, я им дала с собой два кулька с... несертифицированной водкой и немного закуски. И предложила «заходить, если что». И чуть не рассмеялась, увидев их обалдевшие лица — они явно рассчитывали на солидную денежную компенсацию, но настаивать, разумеется, не посмели. Предложением заходить воспользовался только один из них — перед каким-то праздником он попросил у меня подарить ему продукты. И больше они меня не беспокоили.

Малой кровью

Василий, директор малого предприятия, производящего продукты питания, Киевская область

— Не так давно в наш небольшой производственный цех с проверкой пришли представители местной санитарно-эпидемиологической службы. Все разрешительные и санитарные документы у нас были в полном порядке, помещение содержалось в чистоте, работники неукоснительно соблюдали правила гигиены. Однако простым изучением документов и поверхностным осмотром помещения санитары и эпидемиологи не ограничились.

Один из проверяющих обратил внимание, что у сотрудницы, непосредственно работающей с продукцией, воспалено ухо. Он тут же аккуратно царапнул едва заметное пятнышко запекшейся крови около сережки. Мы опешили. На мой вопрос, что он делает, сотрудник СЭС ответил, что выполняет свою работу, а вот «больной» как раз не имеет права находиться в производственном помещении. После заполнения каких-то формуляров, он заявил, что кровь отдадут на экспертизу для выявления вирусов.

Честно говоря, я растерялся, поскольку не ожидал подобного поворота событий и не был уверен, имеет ли право СЭС прямо на месте брать у моих сотрудниц кровь для анализа. На всякий случай я попросил их написать бумагу о взятии «образца для анализа» и обязательно указать, как именно этот образец был взят. Немного поспорив, они бумагу все-таки написали и быстро ретировались. А наша сотрудница продолжила работу.

Приблизительно через две недели нам пришло официальное письмо из СЭС с уведомлением, что в образце таком-то обнаружен какой-то чрезвычайно опасный вирус, следовательно, мы не соблюдаем нормы санитарной безопасности, а значит, производство надо закрыть. Кроме того, в письме содержалась просьба (адресованная мне) прибыть к начальнику отделения санэпидслужбы.

Я обратился к знакомому юристу с просьбой помочь. По его словам, брать образцы крови на изучение подобным образом проверяющие не имели никакого права — на каждого работника должна быть заведена медицинская книжка, он должен проходить периодический осмотр в местной поликлинике, где и решают, допускать человека к работе или нет. И уж в любом случае они должны были уведомить меня о дате и месте проведения экспертизы, а также пригласить сотрудницу.

Вооруженный подробными советами знакомого я пошел общаться непосредственно с начальником отделения СЭС. На его вопрос, готовимся ли мы к закрытию, я извлек из папки с документами свою «шпаргалку» и спокойно зачитал нашу позицию. А именно, действия сотрудников СЭС мы считаем незаконными и закрывать наше предприятие они не имеют права.

Кроме того, результаты экспертизы будут оспорены, и мы готовим в правоохранительные органы жалобу на незаконные действия проверяющих. После чего выложил на стол медицинскую книжку сотрудницы, где в заключении местной поликлиники, сделанном неделю назад, работнице разрешалось трудиться в сфере производства пищевых продуктов, отмечалось, что она здорова и никакой опасности для потребителей и окружающих не представляет. Конечно, пришлось еще намекнуть начальнику, что если он хочет ссориться, то, пожалуйста, — мы готовы, однако и для нас и для него будет лучше решить вопрос мирно.

При этих словах ранее озадаченное лицо командира санитаров и вождя эпидемиологов просветлело. Расстались мы если и не лучшими друзьями, то, по крайней мере, добрыми знакомыми. Нас объединила бутылка армянского коньяка и скромная сумма в вечнозеленой валюте. С тех пор у нас нет проблем с СЭС.

Темперамент бухгалтера

Максим ЛЕСИК, директор юридической и консалтинговой компании BML consulting

— В нашей практике был случай, когда налоговая инспекция проверяла крупное аграрное предприятие. Поскольку я выступал посредником между налоговиками и советом директоров компании, вся проверка проходила на моих глазах и под моим контролем.

Проверять компанию пришли два инспекторы, женщины. Одна из них, судя по всему, прошедшая суровую школу ОБХСС или других аналогичных организаций, проявляла нездоровую, с моей точки зрения, активность, постоянно придираясь к малейшему расхождению в документах. Она пыталась убедить нас, что какое-то мелкое нарушение позволяет оштрафовать предприятие на солидную сумму или вообще прекратить деятельность предприятия.

Например, инспектор долго настаивала на том, что отсутствие в справке ЕГРПОУ одного из видов деятельности, которым занималась компания, является злостным игнорированием требований законодательства. Успокоить ее удалось, лишь показав статью Гражданского кодекса, где черным по белому было написано, что предприятие может заниматься всеми видами деятельности, указанными в его уставе. И мы предъявили соответствующую выдержку из устава.

Инспектор тут же попыталась истребовать документы по проведению общего собрания акционеров и проверить правильность внесения изменений в устав. Нам пришлось вежливо напомнить не в меру дотошной представительнице фискального органа, что данный вопрос к компетенции налоговой не относится, так как изменения были должным образом зарегистрированы в местной администрации и не влияли на правильность начисления и уплаты налогов.

Очевидно, обидевшись, на следующий день проверяющие пригласили с собой налогового милиционера, у которого был такой взгляд, как будто он подозревает всех и вся во всех смертных грехах. Этот молодой человек сразу повел себя агрессивно и даже нагло. Предъявив служебное удостоверение, он потребовал личной встречи с главным бухгалтером.

К его несчастью, главбухом на предприятии была женщина, уже пережившая не одну форс-мажорную проверку. Но даже она была ошарашена его беспардонным поведением. В ответ на требование милиционера предоставить оригиналы устава, протокола проведения общего собрания акционеров, справки и разрешения от некоторых ведомств и т. п. бухгалтер очень вежливо и спокойно поинтересовалась, чем, собственно, обязана визиту налогового милиционера, что он вообще здесь делает и где его направление на проверку.

Сотрудник НМ ответил, что проверку проводят инспекторы, а он им помогает, и поскольку некоторые документы инспекторам предоставлены не были, он, на основании статьи 11 Закона «О милиции», их изымает и передает инспекторам. Тут главбух не выдержала и весьма эмоционально объяснила милиционеру, что:

1. Налоговая милиция проводит проверку исключительно в рамках своих полномочий, при наличии предписания на проверку, постановления об открытии оперативно-розыскного дела и т. п.

2. Выемка документов осуществляется исключительно при предъявлении соответствующего постановления, составлении протокола и в присутствии понятых.

3. Никаких законных оснований для изъятия документов у него нет и быть не может. Мало того, нет никаких оснований и для дальнейшего пребывания на предприятии.

4. В случае любых действий, выходящих за рамки его полномочий, которых сейчас фактически нет, будет немедленно направлена жалоба начальнику налоговой милиции, начальнику налоговой инспекции, отделу внутренней безопасности налоговой службы и в прокуратуру. Если же налоговая милиция все равно настаивает на выемке документов, предприятие немедленно обратится в суд с иском о незаконных действиях милиционеров. Огорошенный таким напором милиционер стушевался и, пробормотав что-то невразумительное, быстро покинул территорию предприятия. Впрочем, через час он вернулся и уже очень вежливо попросил встречи с инспекторами, после чего снова ушел и больше не появлялся.

Все документы на предприятии были в полном порядке, никаких существенных нарушений проверяющим найти не удалось. Закончилось все небольшим штрафом за достаточно спорное нарушение. Впрочем, этот штраф мы не оспаривали, так как незначительная сумма примененных финансовых санкций не оправдывала будущие судебные издержки.

Незваный гость хуже брандмейстера

Вероника, собственник магазина посуды и бытовой техники, г. Чернигов

— С момента открытия магазина ко мне регулярно начали заходить инспекторы пожарной охраны. Ситуация складывалась стандартная: все их предписания выполнить было нереально, а работать надо. Поэтому вопрос решался привычным путем: подарки, «благотворительные» взносы, разнообразная материальная помощь и т. п. Естественно, одаривая пожарных, я исправлять нарушения не собиралась.

Дешевле договориться с инспекторами, чем устанавливать дорогостоящую систему автоматического пожаротушения или переносить все розетки в помещении таким образом, чтобы они находились на уровне глаз сидящего человека. При этом еще и составлять правила соблюдения пожарной безопасности при проведении проверки исправности электроприборов, продававшихся в магазине, вроде чайника, тостера, кипятильника и т. п.

Однако со временем представители пожарной охраны зачастили: сначала они приходили раз в полгода, потом — раз в квартал, а позднее стали завсегдатаями, словно решили, что у нас им выдают ежемесячную прибавку к жалованью. Одновременно подросли суммы отступных. Оценив расходы на «умиротворение» пожарных, я решила прекратить эту порочную практику.

С помощью приглашенного юриста мы выявили наиболее серьезные нарушения, за которые нас могли попросту закрыть, и оперативно их исправили. За менее существенные нарушения, вроде неправильного расположения розеток, закрывать магазин они не имели права. И когда к нам в очередной раз пожаловал знакомый инспектор с до боли знакомой улыбкой, я довольно строго попросила его объяснить, на каком основании он проводит уже седьмую проверку магазина за неполный календарный год.

Немного удивленный борец с огнем сказал, что поскольку мы не исправляем нарушения, он ходит и проверяет. В ответ я показала ему разрешение на осуществление хозяйственной деятельности, действительное еще шесть месяцев, а также предписание, полученное нами по итогам последней официальной проверки, где указывалось, что обнаруженные нарушения должны быть устранены тоже в течение полугода. И предложила инспектору зайти к нам через полгода и проверить. Немного помявшись, он ушел.

Впрочем, уже на следующий день инспектор вернулся, и не один, а с коллегой. Предъявив направления и приказ о проведении внеплановой проверки, они начали тщательно осматривать помещение, фиксируя все нарушения в записную книжку. После они пожелали побеседовать со мной с глазу на глаз.

В кабинете они скрупулезно перечислили все отклонения от требований законодательства и сообщили, что за данные нарушения магазин подлежит закрытию, закончив свой монолог обычным «если у вас нет других предложений». Моя ответная реплика была заранее согласована с юристом.

Я сказала, что выявленные нарушения не представляют опасности для персонала и посетителей магазина, не создают угрозу возникновения пожара, поэтому не могут быть основанием для остановки деятельности предприятия. Один из них усмехнулся и спросил, не считаю ли я, что лучше них знаю Закон «О пожарной безопасности».

Я ответила, что именно так и думаю, и вообще полагаю, что пора составлять акт проверки с указанием всех нормативных актов, которые были нарушены и со ссылкой на нормативные акты, где предусмотрена ответственность. Одновременно предупредила, что в случае отсутствия таких ссылок, акт будет обжалован в административном и судебном порядке. Последняя фраза их добила — с кислыми лицами они составили акт проверки, предписание на исправление нарушений и сухо попрощались. Я, в свою очередь, предупредила, что в случае проведения слишком частых проверок буду обращаться к их руководству и требовать объяснений, на каком основании происходят столь частые визиты. Если это не подействует, буду писать жалобы в МЧС и прокуратуру.

После этого проверки практически прекратились, пожарные инспекторы приходили раз в год и действовали строго по закону, даже не намекая на какую-либо благодарность или компенсацию.

Проверяющие проверяющих

Нередко преступают закон именно те, кто обязан контролировать соблюдение законности. К таким неутешительным выводам пришли сотрудники прокуратуры Автономной Республики Крым, которые провели проверку соблюдения законов государственными контролирующими органами АР Крым, органами исполнительной власти автономии и чиновниками местного самоуправления. В результате проверки был составлен «черный список» злостных нарушителей закона. Оказалось, что среди государственных структур лидерами по количеству выявленных нарушений стали именно контролирующие органы, которых в автономии насчитывается более 40.

В отношении работников контролирующих органов прокуратурой Крыма было возбуждено наибольшее количество уголовных дел (5 в этом году и 32 в прошлом). Статистика дисциплинарных взысканий дополняет эту картину (за два месяца текущего года наказаны 37 контролеров, в 2005 году — 628). Соответственно, и ущерб, нанесенный государству незаконными действиями контролеров, оказался в прошлом году наибольшим — 1,6 млн грн. Для сравнения: ущерб, нанесенный незаконными решениями местных чиновников, составил всего 566 тыс. грн.

Дмитрий ФИОНИК, выпускающий редактор

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий