Тест-драйв в багровых тонах

Мария БОНДАРЬ

Вступая в КПУ и СПУ, журналистка Контрактов выяснила, как делают бизнес на классовой борьбе

Ячейка Компартии Печерского района столицы законспирирована не хуже, чем явочная квартира. На двери табличка — «Совет ветеранов», в помещении — двое пожилых мужчин обсуждают фронтовое прошлое. Переступив порог, спрашиваю, где находится штаб партии? Собеседники переглядываются и пожимают плечами. Домашняя заготовка: «Я от Игоря Владимировича Шаповала (секретаря одной из районных ячеек КПУ. — Ред.)», — действует на них, словно пароль. Тут же выясняется, что помещение совета ветеранов и есть районный офис КПУ. Откуда ни возьмись, появляется секретарь местного райкома и уводит меня в потайную комнату, увешанную портретами Сталина. «Откуда у вас информация о нашем штабе и об уважаемом Игоре Владимировиче?», — тоном опытного дознавателя спрашивает райсек. Выяснив, что сведенья найдены в сети Internet, разводит руками: при современном развитии технологий от утечки информации не застрахован никто.

Легенду о том, как, прочитав программу КПУ, я воодушевилась идеей индустриального прорыва, секретарь слушает с недоверием. Едва начавшийся монолог, он прерывает вереницей вопросов (прописка, место работы, была ли я пионером, почему не вступила в комсомол, часто ли навещаю родителей, регулярно ли читаю труды классиков марксизма-ленинизма и т. п.). После получасовой беседы, секретарь просит заполнить анкету (по сути, дублирующую ранее заданные вопросы) и говорит, что КПУ с радостью примет нового товарища. Но не сразу, а через два месяца. Оказывается, прежде чем принять в партию, меня прикрепят к первичной организации. И если по истечении испытательного срока актив ячейки за меня поручится, вопрос о принятии рассмотрят на собрании райкома. «Не расстраивайтесь, что вступление в КПУ откладывается, коммунист — это не штамп в партбилете, а состояние души. Товарищи свяжутся с вами в ближайшее время», — утешает секретарь.

В тот же день меня приглашают на встречу с активом партийной ячейки № 2, то бишь — с потенциальными поручителями. Связной — товарищ Тарасов (он же руководитель первичной организации) расспрашивает о мотивах вступления в КПУ, образовании, профессиональных навыках, опыте общественной работы и владении иностранными языками. Получив некое представление о потенциале неофитки, коммунисты просят присмотреться к трудовому коллективу, определить политические симпатии коллег и попытаться привлечь их в ряды КПУ. «Будьте бдительны, партия не пользуется всенародной любовью», — предупреждает один из активистов. Сотоварищи понимающе кивают. Кивки плавно перетекают в дискуссию о том, кто предал социалистическую идею — СПУ или СДПУ(О)? К моему мнению никто не прислушивается, а предателями оказываются все, кроме, естественно, самих коммунистов. Кто-то из товарищей вручает мне визитку, выражая готовность консультировать по вопросам военной психологии, кто-то желает успешной агитационной работы, а кто-то настоятельно советует остерегаться социалистов Мороза, мол, враг неусыпно следит за действиями КПУ.

В штабе СПУ Шевченковского района столицы, выясняю, что коммунисты напрасно бьют тревогу. Если социалисты и впрямь за кем-то следят, то вовсе не за КПУ, а за Партией регионов, городской штаб которой соседствует с офисом СПУ. Переступив порог комнаты, украшенной малиновыми флагами, застаю социалистов за обсуждением условий труда агитаторов ПР. Один из «морозовцев» отвлекается и, выяснив, что я намерена вступить в СПУ, обращается к однопартийцу: «Саша, твоя клиентка!».

Александр — секретарь первичной организации № 49, кандидат в депутаты райсовета — протягивает бланк заявления. В его ячейке, очевидно, давно не было пополнения, поскольку первый мой вопрос, связанный с заполнением бланка (точное название первичной организации) вызывает у него затруднения. На помощь приходит партийная взаимовыручка — заявление заполняем всем коллективом. После чего мне предлагают поработать агитатором. «Мы не можем платить 10 грн в час, как Партия регионов, — сетует социалист-секретарь. — Наш тариф — 5 грн. Но учтите, что регионалы частенько наказывают своих, лишая агитаторов зарплаты, а мы о наших заботимся, снабжаем чаем и бутербродами». На вопрос об информаторе в Партии регионов Александр отвечает уклончиво: «У нас есть свой среди чужих, но с ним вы познакомитесь позже».

Убедившись в том, что размер зарплаты и бутерброды меня устраивают, секретарь вручает брошюру «Рекомендации агитатору» и агиткомплект: настенные календари, наклейки, блокноты, ручки с логотипом СПУ, буклеты с отзывами Ющенко и Тимошенко об Александре Морозе и несколько экземпляров партийной газеты. В СПУ, по словам товарища, принимают без проволочек. Дата инициации зависит от того, как скоро я принесу в штаб две фотографии (для личной карточки и партбилета). «Ваше первое задание — убедить родителей проголосовать за социалистов, — напутствует Александр. — Объясните домочадцам, что в СПУ собрались кристально-чистые люди. Вот, к примеру, Луценко»... Пламенную речь секретаря прерывает телефонный звонок. Александр достает из кармана недешевый мобильный и деловито объясняет кому-то, что сам во всем разберется.

«На агитпост побежал, — объясняет один из социалистов отъезд Александра. — У него на Лукьяновке две палатки, а с ними столько мороки. Мне, например, уже надоело газеты и брошюры по постам развозить, от них кресла пачкаются». «Еще как пачкаются, — подхватывает тему другой социалист, — особенно если обивка светлая». Однопартийцы заводят беседу о вреде типографской краски для ворсистых тканей, а я направляюсь к выходу и на крыльце встречаю сторонников Партии регионов, с которыми общалась во время одного из предыдущих тест-драйвов. Регионалы косятся на пакет с малиновой символикой, здороваются сквозь зубы и проходят мимо.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий