Персона

Антипов комплекс

Татьяна КИЦЕНКО, Фото Светланы СКРЯБИНОЙ

Скульптор и живописец Петр Антип исколесил Европу и вернулся в Украину, на заработки

Скульптор Петр Антип рассказал в интервью Контрактам о том, что:
1) открыть галерею в Берлине раза в 2-3 дешевле, чем в Киеве
2) на Западе средний класс обладает хорошим вкусом и покупает произведения искусства
3) организация выставки в европейской столице обходится в EUR15-20 тыс.
4) в Украине нет культуры отношений между художником и покупателем
5) больные художники порождают больное общество

Экс-стипендиат Союза художников СССР Петр Антип после четырех лет работы во Франции и Германии настойчиво напоминает о себе соотечественникам. Будучи директором художественного комбината «АнтипАртБуд», ставит по всей Украине скульптуры, памятники и фонтаны. Курортники, не зная имени Антипа, гуляют по его набережной в Бердянске, дети лазают по его динозаврам в столичном зоопарке, запорожцы гордятся Фонтаном жизни авторства Антипа. Как передовик-общественник Петр принимает участие в организации международных симпозиумов по камню и увлекается политикой. Как живописец и скульптор ведет активную выставочную деятельность, принимая участие во всех украинских биеннале. И собирается в новый поход на Европу. Для этого готовит ряд архаических скульптур и — большие деньги.

Полет над гнездом скульптуры

Как получилось, что вы родились в Горловке, а учились в Пензе?

— С выбором профессии как раз все понятно: мой дед был художником. И все в семье так или иначе поддерживали мое стремление заниматься искусством. Сначала учился в Горловской изостудии, а потом с целой компанией из этой же студии поехал поступать в Пензу. Почему именно в Пензу, и сам не знаю. Как бы там ни было, Пензенское художественное училище им. академика живописи А. К. Савицкого было и есть одним из самых серьезных профильных заведений России. Его окончили такие художники мирового уровня, как Аристарх Лентулов, Иван Горюшкин-Сорокопудов, украинец Владимир Татлин. Это одна из старейших художественных школ в бывшем СССР.

На факультет живописи поступил с третьего раза, в олимпийский 1980-й, при конкурсе 20 человек на место. Группа мне не понравилась — слишком уж была женская, и через полгода перевелся на скульптуру, где учились только парни. Впрочем, продолжал посещать все занятия по живописи в качестве вольного слушателя, так что получил две специальности: живописец и скульптор.

Переводиться с факультета на факультет было сложно?

— Это отдельная смешная история. Мне сказали: слепи портрет — тогда переведем. Я его лепил-лепил целых две недели. И получилось так, что вечером, перед просмотром, его разбили студенты третьего курса. А я же из Донбасса, крепкий, за себя постоять могу. Говорю: «Ребята, вы подкалываете? Давайте что-то решать — завтра просмотр, а вы мне портрет поломали». Ну они, недолго думая, в четыре руки портрет и слепили. Наутро пришла комиссия, похвалила мое чувство объема и пространства. Так я оказался на факультете скульптуры.

Вы себя позиционируете как скульптор или как живописец?

— Как скульптор я, пожалуй, добился большего. Однако живопись тоже люблю, да и графикой занимаюсь.

Почему решили ограничиться средним специальным образованием?

— Когда окончил училище, поехал поступать в Строгановский институт. Но профессор Часовитин, знаменитый российский скульптор, отсоветовал учиться в Строгановке: мол, лучше поступайте в Союз художников, выставляйтесь, работайте творчески. Главное — в Москве оставайтесь. И добавил: «Хохлы — без полета, на Украину не едьте». Меня это так обидело! И поехал в Украину. Быстро поступил в Союз художников (хотя в СССР это было очень сложно), и так же легко в 29 лет стал стипендиатом СССР. Это было достижением.

Ну и как вам «украинский скульптурный полет»?

— Когда увидел, что делают отечественные скульпторы, эти жалкие надгробья, просто расплакался. Сел на ступеньки в Союзе художников, слезы по щекам катятся. Думаю: «Ну вот, попал в винегрет». В Россию тоже не хотелось: уж больно мне там не нравится. Вдруг смотрю — выставка скульптуры Александра Дьяченко. Пошел туда и увидел работы настоящего скульптора. Потом познакомился с автором, с другими коллегами, узнал, что в Украине есть свои школы: львовская, харьковская. Был на симпозиумах по камню: в Горловке, Тернополе, Львове. Так что первое впечатление оказалось, так сказать, не совсем верным, и Часовитин очень ошибался.

Что немцу хорошо

Как повлияла на вашу жизнь грянувшая перестройка?

— Изменила ее только к лучшему. Союз уже разваливался, делать можно было то, что нравится, без цензуры. При этом за мной оставалась стипендия Союза художников: все творческие работы покупали Союз и Министерство культуры. Так что финансовая база была хорошей: мог себе позволить ездить, выставляться как на родине — у меня состоялось несколько крупных экспозиций в лучших выставочных залах Киева и Москвы, так и за границей.

Любимый  цвет и любимый размер

Одна из первых выставок за рубежом была в Швеции, в Мальме. Картина «Колхоз №3» в 1990-м очень хорошо продалась — за $7 тыс. По тем временам это были большие деньги. Позже средняя цена на картины во Франции и Германии колебалась от $5 тыс. до $8 тыс. На данный момент свои живописные работы продаю за EUR3-10 тыс., диапазон же цен на скульптуру достаточно широк: от EUR10 тыс. до EUR40 тыс.

За границу вы переехали, что называется, на заработки. Получилось устроиться?

— Первое время во Франции снимал у Антона Соломухи (украинский художник и фотограф. — Ред.) мастерскую недалеко от аэропорта Орли, в которой работал года два. За это время успел сделать несколько выставок. В 1995-м прошли мои персоналки в Париже: в галерее «Нельс» и в церкви св. Владимира на улице Сен-Жермен. Годом позже в Бордо провели совместную выставку с французскими коллегами Кристианом Дюбуа и Жаном Коррезом. Тогда в Украине я появлялся довольно редко, что, правда, не помешало мне приобрести гектар земли в Горловке.

Как складывались отношения с земляками во Франции?

— Конечно, с представителями старой украинской диаспоры связь поддерживал, и среди них у меня были очень хорошие друзья. Однако в искусстве нас ничего не объединяло: большинство украинцев, давно покинувших родину, — любители пресловутой шароварщины, а мне хотелось заниматься авангардным искусством, жить в современной Франции.

Но впоследствии расхотелось?

— Все произошло без видимых потрясений: успешная во всех отношениях выставка в Бордо заставила о многом задуматься. Пришел к выводу, что Франция — с кружевами, тремя мушкетерами, фазанами и прочими красивостями — просто не подходит мне по философии. Я занимаюсь чистым пятном, большими объемами: глубиной восприятия искусства, лаконичностью и простотой Германия мне ментально намного ближе. Поэтому хотя Соломуха активно пытался ввести меня в богемную жизнь Парижа, в 1995-м я переехал в Германию, в Магдебург.

Родина Гете приняла хорошо?

— Мне нравилось там все: начиная с литературы, музыки, скульптуры и заканчивая образом жизни, мировосприятием немцев, их отношением к культуре, языку наконец. На мой взгляд, средний отряд немецких художников гораздо прогрессивнее среднего уровня художников в Украине. Простые люди там более культурны, элита развивалась без всевозможных потрясений и перерывов в 70 лет, как у нас. На Западе средний класс (врачи, адвокаты, учителя) обладает хорошим вкусом и позволяет себе покупать произведения искусства. У нас же он только формируется.

В 1997-1998-х годах провел несколько выставок: в Магдебурге в галерее Stefania, в Ораниенбурге. Там ко мне подходили обычные посетители, но они настолько хорошо понимали суть моего творчества, что общение с ними доставляло мне больше удовольствия, чем непосредственно продажа работ. Акцентирую: особенно хорошо как во Франции, так и Германии — это отношение к художнику. Людей искусства там уважают и понимают. Свобода творчества принимается обществом. Это крайне важно для любого творца.

И все-таки вы вернулись в Украину. Что-то не сложилось?

— Да нет. Все было прекрасно. Я осел в Магдебурге, провел несколько арт-фестивалей, персональных выставок. Работы хорошо продавались, и все шло к тому, чтобы спокойно делать карьеру. Однако возникла щепетильная проблема: немецкие бюджетные деньги можно было получать, только лишь будучи гражданином Германии. Я же на такой шаг, как смена гражданства, пойти не смог.

Не упрекали себя за вот такой героический патриотизм?

— Может, тогда мой поступок и носил патриотический характер. Однако сейчас его вполне можно считать прагматичным: на мой взгляд, и в Украине можно чувствовать себя очень неплохо.

Фонтан заказов

И чем вы занялись по возвращении на родину?

— Искусством в разных его проявлениях. Напомнил о себе — в основном участием во всяких биеннале-триеннале. Создал комбинат «АнтипАртБуд», который занимается изготовлением художественно-монументальных работ — памятников, фонтанов, скульптур — на Юго-Востоке Украины. Принимаю участие в организации международных симпозиумов по камню «Український степ». В 2007-м открыл в Донецке пробную «Галерею 13». Правда, продажи шли сложно, и ее через год временно пришлось закрыть — в городе богатых людей много, а коллекционеров пока нет.

Чем это противоречие можно объяснить?

— Коллекционеры за 10-15 лет не появляются. Им нужно дать соответствующее образование и воспитание. А с образованием, культурой, духовностью у нас как раз явные проблемы. Рассмотрим, к примеру, вопрос происхождения капитала: не секрет, что у нас он часто наживается бандитскими методами. Поэтому происходит полная ерунда: человек, наворовавший на торговле газом, бензином или углем, рассказывает, что такое красиво, художнику, который учился в художественной школе, училище, институте. Причем самое интересное, что художник по своей бедности часто попадает под влияние заказчика. А он должен за собой вести. То есть у нас пока даже нет понятия культуры отношений между художником и покупателем.

Но ведь коллекционируют же у нас антиквариат, иконы…

— Я прежде всего говорю о коллекционировании современного искусства: им в Украине не занимается практически никто. Во время Скульптурного салона в начале марта весь бомонд пришел, посмотрел на легендарного классика Пинзеля, а на третий этаж, где выставлены современные авторы, дошли, прямо скажем, немногие.

В Украине налицо процесс коммерциализации искусства. Картинами и скульптурой торгуют, как картошкой. Фальшивки и подделки выдают за произведения искусства. Художники начинают пиариться, как попсовые артисты: мне просто грустно за них и за покупателей их работ. Больные художники порождают больное общество.

Коней на переправе не меняют — их ставят горкой

Учитывая все это, пришлось закрыть «Галерею 13». Нужны ребятам дорогие открытки — пусть пойдут в салон и купят. А мы работаем с серьезными художниками, например, с Александром Глумаковым, Сергеем Принем, платим им стипендию, осуществляем раскрутку — это серьезная европейская система. В Донецке, как показал опыт, ее применять пока рано, поэтому собираюсь открыть галерею в Киеве или Берлине.

Почему до сих пор не открыли ее в Киеве?

— Во-первых, очень сложно с арендой. Я просчитывал: сейчас дешевле открыть галерею в Берлине, причем раза в 2-3. Конечно, тут можно на более высоком уровне работать: в Берлине достичь вершин гораздо сложнее.

Что такое «АнтипАртБуд»?

— Тут я ничего нового не придумал: просто открыл частную фирму по образцу художественного комбината, которые действовали в СССР. Это случилось в 2000 году. Проблема Союза художников в том, что между его членами часто возникают споры и недоразумения. А у нас на комбинате художников мало, все они профессионалы, но при этом не ругаются. С нашим фондом работали такие известные украинские скульпторы, как Константин Чудовский, Александр Дьяченко, Николай Новиков и Дмитрий Илюхин. У нас есть свои архитекторы, строители, конструкторы. Рабочих полностью обучал сам: показывал, как лить, формовать и т. д. Сейчас на комбинате работают около ста человек. С заказами хорошо. Сотрудничаем с Керчью — начали разрабатывать для них проект фонтанов. В Запорожье стоит моя авторская работа, считаю, она уникальна — Фонтан жизни с рядом скульптур. Также сделали Бердянскую набережную, памятник Амосову в Киеве, украсили фигурами из «Парка Юрского периода» киевский зоопарк…

Рассказывают ли вам заказчики, что такое красиво?

— Лично я на компромиссы не иду. Авторская работа означает сохранение авторского стиля и мировосприятия, тем не менее коммерческая составляющая тоже волнует. Например, возьмем керченские фонтаны: постараюсь, чтобы заказчик принял авторский проект. Мне бы хотелось, чтобы в Керчи стоял мой фонтан: все-таки городу уже 2500 лет, и я считаю, что он скоро станет огромным туристическим центром. Те, кто интересуется историей, приедут сюда — из Франции, Германии, Китая — и увидят мой фонтан. Однако, как бы ни хотелось осуществить авторский проект, если заказчик не пойдет на компромисс, в коммерческих целях придется перекидывать заказ на других исполнителей в рамках комбината. Правда, такое соглашательство до абсурда тоже не доходит: марку все-таки держим.

Как вы получаете заказы?

— Тут важно быть на виду. Ради этого регулярно принимаю участие в выставках, готовлю каталоги, буклеты. И, конечно, не менее значимо умение говорить, убеждать: объяснить заказчику, например, почему предлагается такой дорогой проект.

Надо полагать, у вас богатый опыт общения с градоначальниками. С кого вы начинали?

— С мэра Запорожья — в 2002-м. Он сам меня нашел. Александр Поляк, к сожалению, ныне покойный, был уникальным человеком, при нем в Запорожье начали много строить. Поляк привнес в город дух. Когда Александр хотел проиллюстрировать, что ему нравится, показывал фотографии, сделанные во время путешествий по миру. У нас, кстати, очень совпадали вкусы. Работа с Поляком была серьезной школой: после того как ты построишь одно, второе, третье уникальное сооружение, появляется уверенность в себе, благодаря чему и развиваешься.

Памятник себе

Складывается впечатление, что ваше творчество растворилось в бизнесе.

— Я бы так не сказал. Вскоре намерен провести две обширных персональных выставки. Первая из них состоится осенью этого года во Львовском национальном музее — собираюсь представить новый проект, который будет называться либо «Украинская степь», либо «Донецкая степь». Работаю над ним уже не первый год. Он состоит из нескольких десятков больших живописных работ, а также полутора десятка скульптурных композиций — «живых камней» — по мотивам печенежских и половецких каменных баб. Также будет присутствовать стилизация под египетскую пластику и скульптуру острова Пасхи. Работаю над архаикой, «ковыряюсь в земле», мне интересно и прикладное искусство: вышивка, орнаменты. Хочется, чтобы выставка вышла концептуальной.

В апреле следующего года пройдет подобная экспозиция в Киевском национальном художественном музее Украины: все огрехи и недоработки львовской выставки учту и исправлю. Начиная с 2009-го собираюсь вновь штурмовать Европу: парижский ФИАК и берлинский Арт-форум.

«Штурмовать»? Это требует сверхусилий?

— По большему счету украинские художники не добились успеха на Западе. Для участия в выставках нужно много работ. И денег. Одна выставка с транспортными расходами и проживанием обойдется примерно в EUR15-20 тыс.

Оправдано ли такое капиталовложение?

— Сложно сказать со всей определенностью. Нет галерей или дилеров, которые бы меня представляли. Все финансовые риски приходится просчитывать самому. Думаю, мой нынешний проект западному зрителю будет интересен.

Какой ярлык вы согласились  бы на себя повесить?

— Пусть этим занимаются художники, знающие меня, — ярлык получится объективнее. Известный киевский живописец Александр Бабак прозвал меня Глыбой, а киевский искусствовед Людмила Лысенко как-то назвала Человеком-оркестром.

У вас есть произведение, которое вам не хочется продавать?

— «Памятник камню» — стоит в мастерской. Считаю, одна из моих самых сильных работ. Скажу больше: она совершенна. Трудился над ней год. Если продам, то дорого, минимум за $100 тыс. Но есть объекты, оцениваемые еще выше, например, скульптура, которая была представлена на Скульптурном салоне. Перелью ее в бронзу, и она будет стоить $150 тыс.

Досье

Петр Антип родился 4 апреля 1959 года в Горловке Донецкой области

Образование: Пензенское художественное училище им. академика А. К. Савицкого (Россия), факультет скульптуры

Достижения: стипендиат Союза художников СССР, 2-я премия на Международном скульптурном симпозиуме (г. Тернополь)

Кем мог бы стать: только художником

Хобби: политика

Кредо: Через творчество — к совершенству

Главное событие в жизни: операция на сердце

Главное разочарование: никаких разочарований. Я счастливый художник и человек

Последняя крупная денежная трата: год назад приобрел старую гинекологическую клинику площадью 2 тыс. кв. м

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий