Ты мне, я — себе

О конфликте интересов премьера Тимошенко и секретаря СНБО Украины Порошенко Контракты беседовали с Петром Алексеевичем задолго до скандальной отставки госсекретаря Александра Зинченко

Петр Порошенко. Фото Анатолия КУХАРУКА

Петр Порошенко

До пика кризиса цена за литр 95-го бензина была 2,99 грн, после урегулирования — стала 3,20 грн. Камнем преткновения в дискуссии украинской власти и российских компаний была разница в 21 копейку?

— Если бизнесу невыгодно везти нефть в Украину (раз уж, например, в Венгрии ее можно продавать дороже), тогда срабатывают рыночные законы, и товар поступает туда, где за него больше платят. До 1996 года российская сторона находилась в таком положении, что не могла транспортировать нефть на Запад иначе, чем через нашу территорию. Но с тех пор россияне серьезно проработали свои транзитные возможности. Поэтому при принятии каких-то ограничительных решений нам следует довольно серьезно просчитывать их последствия. Проблема не в 21 копейке. Просто категорически неприемлем административный способ регулирования цен.

В последнее время все говорят о противостоянии между вами и Тимошенко. По какому поводу на этот раз?

— У меня лично с Юлией Владимировной противостояния нет. Возникает вопрос: почему об этом все говорят?* Мне кажется, это просто выгодно журналистам, не потому, что они хотят нас поссорить, а потому, что СМИ всегда нужен «жареный факт», конфликт.

Информацию о заявлении Тимошенко, где она обвиняет в бензиновом кризисе «вторую половину власти», также считаете искажением?

— К сожалению, это эмоции. Надеюсь, на самом деле премьер так не думает, ведь она знает, что это не так.

СНБО называют кадровым фильтром новой власти. Это так?

— Нет. Я являюсь кадровым фильтром только в аппарате СНБО. Из всех новоназначенных руководителей мы отклонили только четыре кандидатуры. На них не были закрыты уголовные дела. Человеку с незакрытым уголовным делом мы и СБУ не можем давать право доступа к государственным тайнам и секретным документам. Мы действительно информировали президента, что такому-то чиновнику давать доступ к государственной тайне нельзя, и просили учесть это обстоятельство при назначении. Ко всем другим назначениям СНБО не имеет никакого отношения.

Но вас обвиняли в том, что вы без ведома председателя СБУ Александра Турчинова спровоцировали отставку его заместителя.

— Президент — абсолютно самостоятельный человек. Все, кто считает, что на президента можно влиять, глубоко ошибаются.

Вы пытались влиять?

— Вопрос не в том, что кто-то хочет или пытается влиять. Каждый руководитель определенного ранга готовит президенту определенные предложения. Он их тщательно анализирует и самостоятельно принимает решение на основании информации из разных источников.

Почему вы до сих пор не сложили депутатские полномочия?

— Потому что указ о моем назначении находится в Конституционном Суде.

(Контракы №22-2005, печатается с сокращениями)

*Сергей Терехин: «Я непосредственно не присутствовал во время стычек Порошенко и Тимошенко. Но за два дня до отставки рассказал жене об ощущении, будто 90% моей работы — борьба со своими плюс подготовка к оправданиям» (Контракты, № 38)

Александр Зинченко. Фото Светланы СКРЯБИНОЙ

Александр Зинченко

В конфликте Тимошенко — Порошенко вы были на стороне Тимошенко?

— И по сути, и эмоционально я поддерживал Тимошенко с самого начала. На мой взгляд, уровень аргументации Порошенко неоправдан. Если бы это был разговор троих, когда рядом есть президент, — другое дело.

Считаете ли, что ваши обвинения в адрес Порошенко сотоварищи доказательны?

— Безусловно. Хотя, нужно сделать примечание — в системе правовых отношений. Я не случайно упомянул, что дело Деревянко, дело Александрова не завершены, как, впрочем, и дело Гонгадзе.

Вы подали в Генпрокуратуру все материалы или часть?

— Петр Алексеевич продолжает настаивать, что в этих материалах нет ничего серьезного. Я не следователь, не прокурор. Это не моя работа. Однако абсолютно убежден, что материалов, которые я подал в ГПУ, будет достаточно для любого квалифицированного следователя, чтобы кое-кого допросить, все запротоколировать и сделать соответствующие выводы.

В ваших документах фигурируют материалы, связанные с НЗФ?

— Нет. Нужно понимать: если уж возник вопрос о коррупции — это не философская категория, — доказывать нужно аргументировано, с серьезным фактажом, а не размышлениями о том, мог ли кто-то из высоких должностных лиц приложить к этому руку.

Думаю, что с НЗФ Петр Алексеевич связан минимально. Вряд ли он мог организовывать вещи, о которых заявляют некоторые официальные лица. Что касается Тимошенко, считаю, она исходила из правильной позиции: 50%+1 должны отойти государству, а остальные — на конкурс. Другое дело, что НЗФ уже стал частью политики. Тимошенко нужно было проводить собственную политику. Заявлять о повторной приватизации должен был не ее первый заместитель Кинах.

После того как Ющенко получил поздравления в связи с отставкой Тимошенко из России, Беларуси, а также от Кучмы, многие нынешнего президента стали сравнивать с предыдущим. Как вы думаете, это откат назад?

— Все зависит от его дальнейших действий. В данный момент я убежден, что Ющенко и Кучма — абсолютно разные политики и разные президенты. Уверен, что на подсознательном уровне Виктор Андреевич давно обеспокоен вопросом качества нынешней власти. Возможно, он пока не может воплотить свои переживания в действия.* Но за свою победу Ющенко никому ничего не должен. Он может 22 ноября послать открытку, обнять коллег и вспомнить о том, что мы прожили год, но не обязан создавать замкнутый круг людей, стремящихся получить новые возможности. И я говорю не о какой-то иллюзии — идеальном государстве.

Идеального государства не существует. Но кто не хочет делать идеальное, никогда не сделает обычное. Значительно легче сказать: «С коррупцией невозможно бороться, потому что она все равно существует», «Власть и бизнес погорячились» или «Пусть Порошенко делает свой бизнес, поскольку он активно выступал на Майдане». Но президент не может не видеть, что народ в шоке, наблюдая за тем, как искрит между Тимошенко и Порошенко.

Как вы объясняете это явление?

— Когда секретарь СНБО пытается ставить себя на один уровень ответственности с премьером — это не отвечает Конституции. В Основном Законе определено, что глава СНБО — президент. Секретарю же предоставлено право инициировать, или оформлять темы повестки дня этого органа. Тимошенко и Порошенко — служащие различных весовых категорий, потому что находятся на разных уровнях власти. Уровень Тимошенко — это Ющенко и Литвин. Эти три человека выделены в своих конституционных возможностях. Поэтому когда отношения премьера и секретаря СНБО переросли в тотальный конфликт, пришла очередь мобильно вмешаться президенту.

То есть причина теперешних проблем Петра Порошенко заключается в том, что у него было слишком много полномочий?

— Проблема Порошенко в том, что он очень хотел стать премьером, а когда не стал, не смирился с этим и продолжал хотеть.

(Контракы №38-2005, печатается с сокращениями)

**Давид Жвания: «Министр, утверждающий, что он не связан с бизнесом, — либо вор, либо коррупционер. На министерскую зарплату не то, что не проживешь, на нее даже хороший костюм не купишь!» (Контракты, № 45)

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий