Лица украинской национальности

Дмитрий КРАПИВЕНКО, редактор отдела «Панорама»

Лето-2005. Петербург. Утро. Мы всего лишь несколько часов в городе, но впечатлений уже полно. Оказывается, в Казанском соборе похоронен фельдмаршал Кутузов, а рядом с его могилой, в память о победе над Наполеоном, висят огромные ключи от покоренного в 1814 году Парижа.

В Летнем саду мы видели юных петербургских студенток (архаика города почему-то вдохновляла назвать их курсистками или институтками), которые своими нежными руками крепко держали штыковые лопаты, упорно добывая что-то из недр северной столицы России.

Выяснилось, то была практика по почвоведческому анализу — ничего подобного в отношении киевских студенток не наблюдалось, по крайней мере в центре города. Потом был крейсер «Аврора», где каждый механизм или канат — нерв новейшей истории. Рядом с кораблем-музеем толпились маскарадные петровские гренадеры и кринолиновые светские дамы.

Лотки торговцев пестрели мелкотуристическим товаром. И вдруг мы увидели живого Ленина. Ну, не фантом, конечно, а просто загримированного двойника вождя. Приятель не сдержался и нажал rec на видеокамере. Ильич грубым жестом дал понять, что за съемку надо платить. Потом несколько успокоился и поинтересовался, откуда мы такие взялись.

— А, Украина! Какая у вас там революция? Оранжевая? А у нас до сих пор красная, — вздохнул «Ленин», — такой бардак, не поверите.

Продолжать диалог с разочарованным и не совсем трезвым комедиантом как-то не хотелось. Нас еще ждала питерская старина. Встреча с псевдо-Лениным запомнилась тем, что наше гражданство вызвало ассоциацию не с салом, долгами за газ или опереточной (как считают многие россияне) независимостью, а с событиями осени 2004-го. Отношение к украинскому паспорту с тех пор изменилось.

Я вспомнил об этом, когда неделю назад ЦИК Казахстана отказала мне и многим моим согражданам в регистрации на тамошние президентские выборы. Этого следовало ожидать — ведь совсем недавно такое же гостеприимство к украинским наблюдателям проявила азербайджанская власть. Не говоря уже о Беларуси, где еще с середины 1990-х правоохранительные органы по отношению к единомышленникам белорусских оппозиционеров обкатали термин «лица украинской национальности».

Это все напоминает галантный XVIII век, когда все подданные Франции и даже люди, хотя бы раз побывавшие в этой стране, имели репутацию неблагонадежных, с точки зрения консервативной монархии, вольтерьянцев. Мне такой имидж по душе. Когда я даю свой паспорт российскому (белорусскому, казахскому и т. п.) милиционеру или пограничнику и вижу недовольную мину жандарма, то невольно улыбаюсь и вспоминаю бессмертное стихотворение Маяковского о «серпастом» и «молоткастом».

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий