Что сильнее нас?

Юрий АНДРУХОВИЧ

Хуже всего, что я не знаю, с кем теперь быть. Это, возможно, впервые в жизни — подозрения и неуверенность сильнее любви и симпатии.

Откровенно говоря, я растерян и разгневан. Я имею на это право: слишком далеко от меня эти кулисы, за которыми произошел тот ужасный закулисный взрыв.

Начиная с апреля этого года — с тех пор как я в Берлине — мне пришлось давать десятки интервью всяческим немецким и немецкоязычным СМИ. Моих собеседников — и в этом нет ничто странного — интересовала не только литература. Уже со второй половины мая они начали расспрашивать меня о сути конфликта между ВАЮ и ЮВТ. С определенного момента это начало меня даже раздражать — маниакальное постоянство, с которым они, здешние журналисты, опять и опять возвращались к теме этого конфликта.

Я выступал — опять-таки, едва ли не впервые в жизни — адвокатом власти и утверждал, что все это, безусловно, преувеличение. Что конфликт, кажется, скорее всего, таки действительно существует, но носит локально-психологический характер, поэтому никоим образом не отразится на вещах существенных. Моим последним аргументом был здравый смысл: «Оба достаточно умны, чтобы своевременно сдержаться и не развалить дело».

В середине августа я устроил себе паузу и вернулся домой. Дома было как никогда красиво. Я имею в виду то, что дается в ощущениях: августовский свет, струящаяся добрая энергия, человеческий позитив, Ивано-Франковск, Черновцы, Киев, несколько жемчужин в Карпатах — совсем других, чем я знал доныне. Ко мне приехали друзья, музыканты из Австрии, они также все это почувствовали. В одну из ночей мы посмотрели с ними видео, сделанное во время Майдана. Они не могли заснуть от восторга, мы курили и пили коньяк чуть не до утра.

Прошла всего неделя, как они уехали — и все пошло вверх ногами.

В пятницу вечером, еще перед тем, как ЮВТ сожгла мосты, я должен был отправляться назад в Берлин. Чувство было такое, словно у меня кто-то умер. Это был один из самых красивых вечеров раннего сентября. Вся Галичина жгла на огородах картофельную ботву. Дым отечества был сладок, от него хотелось плакать. Все было так, словно в последний раз.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий