Олесь САНИН: Меня интересует, станет ли «Мамай» концепт-каром украинского кино

С гостем «Контрактов» беседовали Роман КУЛЬЧИНСКИЙ, Павел СОЛОДЬКО, Сергей ШЕВЧЕНКО, Наталья ГАМОЛЯ, Наталья ДЕНДЕРИНА, фото Сергея ДОЛЖЕНКО

Олесь САНИН

Впервые за всю историю кино фильм украинского режиссера выдвинут на номинацию «Оскар» как «Лучший иностранный фильм». Накануне запуска в прокат украинского претендента на «Оскар» — кинокартины «Мамай» — «Контракты» беседовали с режиссером фильма Олесем Саниным.

— Когда начнется показ «Мамая» в Украине?

— Недавно в Минкульте состоялось специальное собрание прокатчиков, желающих получить эту картину. Прокат в Киеве начался с Дня Независимости и со второй половины сентября пройдет в 15 городах.

— Все ли условия выполнены, чтобы номинироваться на «Оскар»?

— Выполнены семь из девяти. Осталось провести прокат фильма в своей стране до 15 октября этого года. Следует также предоставить полный комплект материалов, необходимых для распространения фильма в США.

— Одно из условий выдвижения фильма на номинацию «Лучшая иностранная картина» — рецензии хотя бы трех действительных членов Американской киноакадемии. Кто написал рецензию на вашу картину?

— Есть семь рецензий. Замечу, что из действительных членов киноакадемии (т.е. постоянных, которых около двух тысяч) 57 — наши земляки. Среди них вице-президент «Sony-pictures». Некоторые из них мне звонят и предлагают свою поддержку, в частности и в форме рецензии. Украинцы стали помогать нам после того, как в американской прессе вышли публикации культуролога, профессора Бостонского университета Види Джонсон, которая смотрела фильм на форуме национальных картин СНГ.

— Не боитесь, что «Мамай» повторит судьбу «Мазепы» Ильенко, то есть провалится в прокате?

— Те несколько показов, которые были в Киеве, меня приятно поразили. Крупнейший зал Украины — кинотеатр «Киевская Русь» — при полном отсутствии рекламы был заполнен. Сначала предлагали утренние сеансы. Я отказался, так как это — смерть для картины. Кстати, такая судьба ждет все украинские фильмы, даже самые удачные.

— Почему?

— Владельцы украинских и российских кинотеатров зависят от дистрибьютеров, а это — преимущественно американские компании. С прокатчиками дистрибьютеры говорят так: «Вы хотите показывать национальное кино? Пожалуйста! Но мы не будем поставлять вам картины, которые будут обеспечивать полные залы зрителей». Потом добавляют, что, показывая фильмы, предоставленные дистрибьютерами, следует создавать для них протекционистскую политику. Россиянам недавно говорили: «Сколько у вас есть фильмов, чтобы показывать только свое? Через два месяца в вашем зале нечего будет смотреть».

— Но ведь в России с этим лучше?

— Там есть государственная организация «Роспрокат», которая строит сейчас собственные кинотеатры. Россия выпускает 52 фильма в год. Теоретически, россияне могут еженедельно обеспечить в своих кинотеатрах прокат российской картины. Это уже ситуация силы. Ее достигли благодаря налоговым льготам для кинопроизводства. Несмотря на отмывание средств и прочее, за семь лет эти льготы помогли созданию индустрии, вложенные средства уже приносят прибыль.

— Говорят, что фильмом заинтересовались прокатчики из мусульманских стран?

— Есть предложения из Ирана и Турции. Соглашения фактически готовы, но мы ждем участия в «Оскаре», чтобы повысить стоимость. Иран хочет иметь права проката на большей части территории своего региона. В Иране фактически невозможно получить лицензию для массового показа в кинотеатрах, поскольку страна живет по законам шариата. Поэтому там достаточно развита сеть частных мини-кинотеатров. Владелец такого заведения берет фильм якобы для себя, а демонстрирует его за деньги, объясняя властям, что его друзья собрались посмотреть кино. С турками тоже особые расклады. Поступило предложение передать права на прокат «Мамая» в управление крупной американской компании. Это было бы намного проще. Но наш продюсер хочет иметь собственный опыт продвижения фильма на международные рынки.

— Мамай — образ достаточно символический. Среди этнографов нет единого мнения об этом персонаже. Почему вы решили делать фильм именно о нем?

— Фильм — экранизация текста, которым подписаны все изображения казака Мамая на картинах: «Ніхто про нього нічого не знає. Сам про себе нічичирк не скаже. Будеш у степах бувати, будеш його історію прознавати». Я собрал съемочную группу, поехал в степь и «прознав» две истории, которые и составляют сюжет картины. Это украинская дума «Про те, як три брати з города Азова тікали». Вторая история — рассказанная другим народом, жившим на той же территории — в дикой степи. Это — «Песня дервиша о трех доблестных братьях-мамлюках». «Песня» рассказывает о том, как на клич Золотой Колыбели три брата-воина возвращаются из разных стран домой. Золотая Колыбель — великая святыня всех тюркских народов. По легенде, в ней родился Чингиз-хан, и она спрятана в Крыму.

В общем, создавая «Мамая», мы пытались услышать историю степи, понять то, что, собственно, мы называем «украинская культура», из чего она состоит. Фильм построен на том, что считают несуществующим, о чем говорят, что его уже нет, оно потеряно.

Благодаря композитору картины Алле Загайкевич, которая сумела придать древним народным мелодиям чрезвычайно современное звучание, а также операторской работе Сергея Михальчука нам это удалось. Кстати, Сергей Михальчук за картину Валерия Тодоровского «Любовник» недавно на фестивале в Сан-Себастьяне получил высшую операторскую награду — «Серебряную ракушку».

Удалась ли картина, мы увидим со временем. Меня интересует, возьмут ли из нее что-то другие или она пройдет незаметно и будет пылиться. И неважно, принесет ли она миллионы долларов или нет. Меня интересует, станет ли «Мамай» концепт-каром украинского кино.

— В фильме нет сцен насилия. Это так задумывалось?

— 11 сентября 2001 года во время съемок мы услышали по радио о теракте в Нью-Йорке и о начале войны между христианским и мусульманским мирами. Мы как раз работали с крымскими татарами, и было ощущение, что за две недели мы можем взглянуть друг на друга из окопов через прицел автомата. Именно тогда решили выбросить из фильма все элементы вестерна. Для американской киноиндустрии этот теракт вылился в удаление из «Терминатора-3» сцены падения самолета. Для нас — в изменение концепции фильма. Мы сняли его вопреки законам современной киноиндустрии. Там нет крови, эротики, жесткой структуры драматургии. В киноиндустрии есть каноны, по которым делаются типовые кассовые фильмы. Мы их игнорировали. И с прагматической точки зрения сделали правильно. На сегодня — Украина не может снять индустриальное кино. У нас нет для этого возможностей — творческих (речь идет о людях, которые умеют это делать технически), технических, финансовых. Я знал, что я, как украинский режиссер, не смогу пробиться на международный рынок, снять пользующееся успехом кино, если не буду делать яркий элитарный, арт-хаузный продукт. Только благодаря ему обо мне узнали в Американской киноакадемии. Только с ним мы интересны миру.

— И какова реакция западной аудитории на украинское элитарное кино?

— Западные критики пишут, что у картины чрезвычайно современная структура драматургии. Это связано с тем, что в мире перестает существовать язык как носитель информации. Под влиянием рекламы люди начали воспринимать информацию образно. Если по телевидению идет реклама воды даже на китайском языке, все равно вы понимаете, что это — реклама воды. Современный сценарий коммерческого кино в глубоком кризисе, поскольку зритель с самого начала уже знает, что будет в конце. С другой стороны, характеры уходят на задний план, на первый план выносятся спецэффекты. В Голливуде серьезная проблема со структуризацией кино. Это отмечают американские критики, именно поэтому, по их мнению, «Мамай» — новая страница в структуре драматургии кинематографа как мультимедиа-действия, как аудиовизуального влияния на зрителя, из которого можно черпать эксперименты. Поэтому они хотят, чтобы это посмотрели их киноакадемики, что-то оттуда взяли и сделали свое кино. Все достаточно прагматично.

— Но с успешным блок-бастером можно собирать кассу на внутреннем рынке.

— Все 47 наших кинотеатров, у которых 90 залов с системой Dolby Digital, в прошлом году принесли прибыль чуть меньше миллиона долларов. Если бы они все захотели снять фильм для внутреннего проката и скинулись на это дело (допустим такую фантастическую ситуацию), то фильм не окупился бы. Сейчас рынок Украины не может породить из себя собственный фильм.

— Причина в...?

— В малом количестве прокатных точек. Когда кинотеатров станет хотя бы 100, то прокатчики начнут задумываться: покупать чужой продукт или снять свой, который захочет увидеть наш зритель. О тех героях, которых он хочет, на том языке, на котором он желает.

— Над чем вы работаете сейчас?

— Очень интересный проект — называется «Панночка». Это фильм по гоголевскому «Вию», который снимает студия «Miramax» по моему сценарию. Уже подписано соглашение с Милой Йовович на исполнение главной роли. Еще несколько недель назад я требовал проводить съемки во Львове. Уже не настаиваю, и съемки, скорее всего, пройдут в Праге.

— Чем американцам не нравится Львов?

— «В Праге не падают самолеты, люди отвечают за свои слова, там есть приличные гостиницы и созданы все условия для нормальной съемки, там есть страховые компании, которые застрахуют оборудование, работников и звезд». Привожу дословно.

— О каких временах пойдет речь в картине?

— О современности и, соответственно, о современнике. Следуя за Гоголем, это — студент Киево-Могилянской академии. Он завершает дипломную работу, ему нужно дорогое оборудование для опытов. Денег нет. К нему подходит человек и предлагает необходимые приборы, но студент должен спасти дочь своего спонсора, которая в коме.

— В оригинале был сотник...

— А у нас — украинский олигарх. Он привозит главного героя к себе домой. И студент при помощи электроники пытается вытащить дочь с того света. Но попадает туда сам. Все диалоги — по Гоголю.

— За сколько вы продали сценарий?

— Пока я ничего не получил. Когда фильм будет смонтирован, я получу свой гонорар. Он приблизительно будет равен бюджету «Мамая» ($260 тыс. — Ред.). Для сценариста в американском кинематографе это мало.

— Вы часто говорите, что ощущаете себя в Украине эмигрантом. Почему?

— Вы не боитесь, когда к вам вечером подходит милицейский патруль? Я боюсь. Так ведут себя только люди, лишенные прав. Я закрываю глаза и пытаюсь жить в стране, которая, в идеале, должна быть в будущем. Я снял такое кино на государственные средства, которые себе позволяет страна, выпустившая десятки супер-блокбастеров на историческую тематику.

Но мои коллеги, в которых государство вложило сотни тысяч и которых учили менять сознание людей, делают ролики депутатам вместо того, чтобы снимать фильмы. Преимущественно все деньги, которые у нас выделяются «на культуру», идут на организацию массовых гуляний с пивом. Поэтому не удивительно, что наши девчонки мечтают петь в группе «ВИА Гра», а не играть в «Чайке» Чехова. Во что вкладываем средства, то и имеем.

Находясь в Москве или Нью-Йорке, я ощущаю себя украинским националистом, а приезжая домой, стесняюсь идентифицировать себя украинцем. Знаю многих, кто со мной согласен.

---

Досье

Олесь САНИН, режиссер-постановщик, родился 30 июля 1972 года. Дважды учился на кинофакультете Киевского государственного института театрального искусства им. И. Карпенко-Карого — актерству (1989—1993, мастерская Валентины Зимней), режиссуре игрового фильма (1993—1998, мастерская Леонида Осыки).

С 1994 по 2002 год — режиссер, а позже руководитель департамента производства фильмов и документальных программ представительства INTERNEWS в Украине. Режиссер-постановщик более двух десятков документальных и телевизионных лент. Продюсер более 20 документальных фильмов, телевизионных проектов и сериалов производства Internews Network, Сanal +, Канал 1+1, НТВ, POLSAT и др. Обладатель многочисленных кинонаград.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий