Дорогой Кучмы

Владимир ЗОЛОТОРЕВ

Конфликт правительства и парламента способен перерасти в затяжное противостояние ветвей власти и стать первым шагом к авторитаризму.

Седьмая сессия парламента, проходившая поначалу в «спокойной, дружественной атмосфере», неожиданно закончилась скандальными драками и еще более скандальной пикировкой правительства и Верховной Рады. Напомню, что Кабинет Министров написал парламенту письмо, в котором обвинил его во всех смертных грехах. Рада не осталась в долгу и написала ответное послание, в котором просила Кабмин больше так не делать.

Событие обрастало эмоциями, как снежный ком, каждый более-менее значимый политик считал своим долгом прокомментировать ситуацию и предложить свое решение проблемы. Варианты звучали разные, вплоть до отставки Кабинета и роспуска парламента, что, кстати говоря, было бы вполне логично.

Похоже, что эпистолярный скандал взорвал давно копившееся неудовлетворение текущей политикой. Противоречия, обострившиеся за полгода правления новой власти, стали очевидными и приобрели характер конфликта. Конечно, за время отпусков сам скандал потеряет остроту, но конфликт уже никуда не исчезнет. При этом сам конфликт, участвующие в нем стороны и его содержание описать достаточно трудно. Это скорее целый набор конфликтов разного уровня и разной важности, но то, что весь этот букет приобрел форму «противостояния ветвей власти», очень показательно.

Напомню, болезнь противостояния была типичной для всех постсоветских стран и везде закончилась одинаково — поражением парламента. Леонид Данилович Кучма внес огромный вклад в этот процесс, пытаясь побороть законодательный орган с первых же дней своего попадания во власть.

Следует сказать, что борьба за формальные полномочия была лишь частью, и, в общем-то, неглавной, «конфликта ветвей власти». Советский государственный механизм выглядел, как матрешка из представительских органов, в которой парламент был самым главным. Исполнительная власть в том виде, в котором она предполагалась советской моделью, была прямой производной от представительской власти каждого уровня.

Реальной же государственной властью обладала КПСС, бывшая своего рода стержнем всей этой замысловатой конструкции. С ее уходом с открытой политической сцены сооружение начало трещать и разваливаться, никто не мог понять, кто за что отвечает и кому куда бежать в случае чего. Высший законодательный орган действительно имел полномочия, не снившиеся ни одному парламенту мира и далеко выходящие за рамки принципа разделения властей. Напомню, что Верховная Рада осуществляла у нас денежную эмиссию и запросто принимала по несколько поправок к Конституции в день. Поэтому восстановление, а вернее, формирование нормальной исполнительной власти было вполне актуальной задачей.

Правда, при полной, казалось бы, победе исполнительной ветви над законодательной эта задача так и не была решена. В Украине до сих пор существует раздвоение исполнительной власти на власть премьерскую и президентскую, да и сама она далека от классической иерархии.

Кроме того, нелишне вспомнить о том, что еще на заре конфликта Леонид Данилович Кучма сумел отобрать у парламента часть его основных функций — законодательных. Правительство Кучмы получило право издавать декреты, имеющие силу закона, но ничего хорошего из этого не вышло. Де-факто настоящий конфликт ветвей власти начался уже после того, как одна из них попробовала в полном объеме то, что смогла бы получить лишь в случае полного исчезновения другой. Иначе говоря, следует предположить, что сутью конфликта ветвей власти была все-таки не борьба за формальные полномочия.

Не был конфликт властей и конфликтом между, условно говоря, парламентскими и правительственными политэкономическими группировками. Большинство этих группировок сосредоточено вокруг исполнительной власти, а парламент был полем, на котором они конкурировали между собой, и способом отстаивать свои интересы перед исполнительной властью.

Видимо, суть конфликта ветвей власти можно определить как наступление государства на парламент как институт, позволяющий сохранять некую политическую и экономическую независимость. Не случайно к концу полномочий Леонида Кучмы, когда в стране существовал режим, близкий к авторитарному, никакого конфликта властей уже не было.

Если с учетом этого опыта посмотреть на эпистолярный скандал, он покажется крайне опасным симптомом. Особенно если вспомнить все сопутствующие обстоятельства. Если поверить в то, что Кабмин действительно обиделся на парламент, то следует признать, что сделал он это совершенно напрасно.

Прежде всего, внося в зал проекты законов, касающихся вступления в ВТО, правительство прекрасно понимало, с чем имеет дело. Позиции депутатов и фракций по этому поводу были известны давно, и если уж перед Кабинетом стояла такая срочная задача принять эти законы, с депутатами должна была быть проведена соответствующая работа.

Более того, нельзя было оставлять оппозиции ни единого политического козыря, полемика должна была вестись только в рамках проблемы — квоты, пошлины, протекционизм и т. д. Иначе говоря, до сего времени не решить вопрос совместителей, особенно когда еще свежа в памяти борьба, которую вели с этим явлением некоторые бывшие оппозиционеры, было просто глупо. Кабинет Министров откровенно провалил работу и вместо того, чтобы смущенно удалиться, у него хватает наглости писать обличительные письма.

Можно не поверить премьеру и считать, что основная цель письма Тимошенко лежит в плоскости выборов. Действительно, при сохранении 3% барьера БЮТ имеет неплохие шансы на прохождение в Раду. Равно, кстати, как и партия Владимира Литвина. Блок, в который предлагает вступить президент, заметно ослабляет БЮТ и, следовательно, саму Тимошенко.

Происходит это потому, что отныне парламентская фракция является незыблемой единицей, и уже не имеет значения, это фракция партии или партийного блока — выход из фракции означает потерю мандата. Таким образом, в случае блокировки Тимошенко получает меньше своих депутатов в общей фракции и проблему постоянного поиска общего языка с коллегами. Мало того, «своя» фракция дает возможность участвовать в формировании правительства на уровне парламентского торга, а «общая» — предполагает, что эти вопросы будут решаться внутри фракции. Иначе говоря, торговаться с Виктором Андреевичем в будущем парламенте куда сподручнее, имея пусть небольшую, но отдельную фракцию.

Тимошенко не может заявить президенту, что ей не нравится идея блокировки с таким огромным динозавром, как Наша Украина, и поэтому удар получает другой участник предполагаемого блока — Владимир Литвин. Заодно Тимошенко списывает с себя ответственность за провалы Кабмина на «плохих» депутатов, доставшихся нам со времен «преступного режима» Кучмы.

Если придерживаться этой версии и считать, что целью акции правительства является решение политических вопросов, следует признать, что дело обстоит еще хуже, чем в случае, если оно всерьез обвиняет депутатов в том, что те не приняли предлагаемые им законы. Ведь получается, что, следуя заветам Кучмы, Кабмин производит подмену одних конфликтов другими, выставляя в качестве козла отпущения Верховную Раду.

При этом правительство пошло куда дальше, чем Кучма за все десять лет своего правления, ведь бывший президент упрекал парламент только на словах, до официальных документов дело не доходило. Здесь хотелось бы отметить, что никакой парламент по определению не может быть самостоятельным политическим субъектом, к которому мог бы обращаться с письмами Кабинет Министров. Парламент, состоящий как минимум из провластной партии и оппозиции, в силу своей природы не может иметь общего долгосрочного интереса.

Таким образом, гипотеза, объясняющая происходящее, может выглядеть так. Исчезновение авторитарности у исполнительной власти привело к тому, что политэкономические группы вновь осознали свои интересы и перестали стесняться их высказывать и даже отстаивать. Эта ситуация непривычна для новой власти, выросшей и возмужавшей в эпоху Кучмы, и знакомой только с определенным набором приемов решения политических проблем.

Одним из таких приемов является эксплуатация легенды о «противостоянии ветвей власти», чем, собственно говоря, и является письмо правительства депутатам. Использование этого приема далеко не безобидно, ведь конфликт властей может быть разрешен только двумя способами — институциональными изменениями, то есть приданием властям присущих им функций и полномочий или возвращением в авторитаризм. Первый способ куда предпочтительнее, но им у нас никто не желает пользоваться. Показательно, что даже формального повода для наездов на парламент не было бы, если бы в стране была реализована политреформа и правительство зависело от большинства.

В таком случае все правительственные инициативы проходили бы через зал Верховной Рады «автоматом», а если бы не проходили — это означало бы отставку Кабинета. Обвинять парламент в том, что он чего-то там не принял, и при этом открыто выступать против политической реформы, которая и призвана раз и навсегда устранить такую возможность, означает как минимум лицемерить.

---

Вопрос Контрактов В чем причина конфликта между правительством и парламентом?

Вячеслав ФЕСЕНКО, руководитель центра политических исследований «Пента»

— Конфликт не закончится чем-то особенным. Пока что я вижу только негативные эмоционально-психологические последствия. Напряжение между правительством и парламентом останется. В значительной степени это «заслуга» правительства и лично премьер-министра. Отношения между Владимиром Литвином и Юлией Тимошенко вряд ли будут приятными.

А значит, вполне вероятным выглядит срыв создания большого провластного блока при участии Народного союза «Наша Украина», «Батьківщини» Тимошенко и Народной партии Литвина. Не исключаю, что заявление правительства было направлено в некоторой степени и на нейтрализацию усилий по созданию такого блока. Таким образом премьер расширяет плацдарм для политического маневра, в частности, и для того, чтобы пойти на выборы отдельно.

Создается впечатление, что она еще не решила этот вопрос окончательно, но такую возможность за собой оставляет. Ее задание-минимум — отодвинуть Литвина от этой коалиции, усилить напряжение между спикером и президентом. И это удалось. Хотя президент в данной ситуации избрал правильную тактику миротворца, он и в дальнейшем будет пытаться сглаживать острые углы в отношениях правительства и парламента, но напряжение будет существовать.

Если бы правительство действительно хотело наладить сотрудничество с ВР, оно выбрало бы другую тактику, а в нашем случае было много эмоций и мало конструктива. Создать новое парламентское большинство без Литвина, который уже является партнером и президента, и правительства, фактически невозможно. Силы, ориентирующиеся на Литвина, являются намного лучшими партнерами правительства, чем СДПУ(О) и Регионы Украины, и с учетом этого логика Тимошенко выглядит странной.

Александр ДЕРГАЧЕВ, ведущий научный сотрудник института политических и этнонациональных исследований НАН Украины

— Причины конфликта лежат в двух плоскостях. Первая. Перед правительством поставлены весьма сложные задачи и оно несет персональную ответственность за свои действия. Разумеется, оно не может действовать эффективно без поддержки Верховной Рады. Этой поддержки, как правило, нет, а когда есть, то стихийная, непредвиденная и неадекватная тем задачам и ответственности, которые возложены на правительство. Следует отметить, что состав Верховной Рады не отображает общественных настроений и, главное, депутаты не готовы действовать согласно повестке дня, которую определила революция.

Спикер парламента Владимир Литвин постоянно маневрирует, он не чувствует себя самостоятельным игроком. Перед ним стоит сложная проблема: пойти на союз с Ющенко и Тимошенко и при этом занять там довольно скромное место или отказаться от него — тогда он рискует вместе со своей партией вообще не попасть в следующий состав парламента. В то же время Литвин не слишком хочет связывать свое будущее с будущим нынешнего правительства, т. е. он все еще держится за возможность разыграть вариант так называемой третьей силы, которая может пройти в парламент, если недовольство действиями власти будет расти, а оппозиция не будет предлагать конструктивных альтернатив.

Это удобная позиция, позволяющая ни за что не отвечать. Можно сказать, что в заявлении премьера Юлии Тимошенко взяли верх эмоции, и тогда такие высказывания неуместны, а можно сказать, что премьер проинформирована о ситуации в парламенте намного лучше, чем мы с вами, и тогда ее действия имеют определенную логику. В заявлении Тимошенко ничего странного нет, ибо она аргументирует свою позицию.

Вторая плоскость связана с личными отношениями этих двух политиков. Рейтинг Ющенко и Тимошенко несопоставим с рейтингом Литвина. Однако глава ВР пользуется преимуществами формального руководителя парламента и настаивает на своей особой роли в системе власти.

Вадим КАРАСЕВ, директор Института глобальных стратегий

— Причина конфликта — контроль над парламентом. Если Юлия Тимошенко получит карт-бланш от президента на формирование большинства, то фактически это будет означать, что премьер сконцентрирует политический ресурс для управления рядом парламентских фракций. Здесь уже не имеет значения, удастся ли ей сформировать арифметическое большинство, однако сам факт создания значительной проправительственной группировки уничтожит те механизмы работы парламента, которые выстроил председатель ВР за последние месяцы. Владимир Литвин понимает, что формирование проправительственного большинства уменьшает возможности спикера.

Вследствие конфликта становится более проблематичным и менее вероятным участие Тимошенко и Литвина в предвыборном мегаблоке власти. Скорее всего, в парламентской кампании они будут участвовать отдельно. Тимошенко попытается активно влиять на парламент. Это, понятно, не порадует Литвина, и трещина между парламентом и правительством начнет увеличиваться. В результате влияние Литвина и Тимошенко на политический процесс будет уменьшаться, а роль президента на этом фоне — расти. Именно от его позиции будет зависеть прохождение тех или иных законопроектов.

Дмитрий ВЫДРИН, политолог

— Сегодня в Украине со стороны власти выступают два главных игрока — президент и Кабмин во главе с премьером. Верховная Рада пока не является равноправным участником возможного триумвирата. И своим не всегда достойным поведением она способствует созданию той модели управления, которую политологи назвали бинарной властью. Ибо власть берут не только посредством формальных прав и обязанностей, но и реальным участием в разрешении общенациональных проблем.

Верховная Рада в последнее время не заявляет о себе как об органе, реально принимающем и разрабатывающем стратегические решения. Неучастие ВР в реальной власти привело к определенному психологическому срыву лидеров парламента — обида на то, что они не принимают участия в управлении страной, проявилась в желании напомнить о себе, но не чем-то позитивным, а попыткой сорвать очень важные для президента, правительства и страны в целом решения. Эта стратегия бесперспективна.

Алексей ГАРАНЬ, профессор политологии

— Причин конфликта несколько. Первая заключается в том, что мы имеем коалиционное правительство, но проправительственное большинство является ситуативным. Вторая — не отработана модель сотрудничества и координации действий между правительством и парламентским большинством. Тут мы можем говорить о технических трудностях в этом взаимодействии.

Третья причина — будущие парламентские выборы. Каждая сторона хочет получить дополнительную популярность. В результате конфликта может возникнуть несколько сценариев развития событий. Начнем с пессимистичного. Он заключается в кампании дискредитации одной из ветвей власти, а после — и людей, которые ее возглавляют.

Но я склоняюсь к оптимистическому сценарию и думаю, что конфликтующие стороны найдут компромисс, поскольку они заинтересованы в смягчении открытого противостояния. Это больше отвечает украинской политической традиции, во всяком случае, сложившейся в последнее время.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий