Зонам — нет, территориям — да

Беседовал Евгений ДУБОГРЫЗ

Председатель Донецкого облсовета Борис Колесников дружит с Ахметовым, поддерживает админреформу и считает, что необходимо принять закон, запрещающий любые преследования за экономические преступления, совершенные до определенной даты. Что не мешает ему защищать территории приоритетного развития.

Какую из известных экономических моделей страна должна взять на вооружение — развитие тяжелой промышленности, упор на малый и средний бизнес, укрепление позиции государства, как это делает Россия? Какая модель, по мнению представителя донецкой элиты, подходит для Украины?

— Российская модель мне не нравится. Мы должны разделять индустриальную и постиндустриальную эпохи. Предыдущее правительство говорило, что Украина должна двигаться в направлении постиндустриальной экономики, хай-тек развивать, силиконовую долину создать. Но для того чтобы прийти к постиндустриальной модели, сначала нужно пройти индустриальную стадию. Государство должно думать, как с максимальными доходами занять более 30 млн работоспособных украинцев. Так что пока базовые промышленные отрасли кормят страну, они должны работать. Чем больше денег сейчас будет зарабатываться в машиностроении, металлургии, тем больше средств перетечет в сферу услуг, в малый и средний бизнес, а значит — быстрее будет расти платежеспособный спрос. Поэтому я не вижу противоречий между развитием успешно работающих тяжелых отраслей и параллельным развитием малого и среднего бизнеса — эти вещи взаимодополняемы. Приоритет — это высокооплачиваемая занятость населения.

Правительство задекларировало борьбу с льготами, в частности, предлагает закрыть специальные экономические зоны (СЭЗ) и территории приоритетного развития (ТПР). Вы, в свое время, были одним из инициаторов создания территорий со специальным режимом инвестдеятельности, которыми изобилует Донбасс. Сейчас вы по-прежнему считаете СЭЗ и ТПР эффективными?

— Создание СЭЗов действительно себя не оправдало. Чего нельзя сказать о ТПР — меры, направленные на создание и сохранение рабочих мест, дали положительный результат. Действительно, в Донбассе концентрация ТПР весьма высока. Но первоначальная цель создания таких территорий — трудоустроить безработных. С этим мы справляемся — в рамках донецких ТПР создано 21,4 тыс. рабочих мест, на очереди еще 15 тыс., и зарплата там на 30-40% выше средней по области.

Но можно ли говорить об эффективности ТПР, если в начале 2005 года баланс поступлений в бюджет и предоставленных льгот в рамках донбасских ТПР имеет отрицательное сальдо — почти 4 млрд грн?

— Давайте внимательнее посмотрим на структуру поступлений и льгот. С 1999 года в бюджеты всех уровней и целевые фонды предприятий, работающих в донбасских ТПР, перечислено 2,96 млрд грн. Льгот им было предоставлено на 6,92 млрд грн, но из них 4,7 млрд — это льготы по таможенным платежам на ввоз сырья мясоперерабатывающими предприятиями. Причина появления этой суммы — по сути, запретительная, пошлина в полтора евро на ввоз мясного сырья, которую не платят предприятия, зарегистрированные в ТПР. Мобилизовать бюджетные средства от этой пошлины нельзя — не будут импортеры платить пошлину в три раза превышающую цену мяса на мировом рынке.

Наконец, у нас льготы считают как потенциальные потери бюджета, а на комплексный эффект деятельности спецзон никто не обращает внимания. С момента создания СЭЗ и ТПР в Донбассе было одобрено 216 инвестпроектов общей стоимостью около 23 млрд грн, реализуется 179 на 15 млрд грн, из которых инвестиций поступило приблизительно 6,3 млрд грн. В результате деятельности всех участников инвестпроектов государство получило доход в виде налогов и обязательных платежей в сумме 9,8 млрд грн, рабочим была выплачена зарплата в размере 2,7 млрд грн, сами предприятия в виде амортизационных отчислений и прибыли (после уплаты налогов) получили 5,4 млрд грн. В сумме получаем 17,9 млрд грн — в 2,6 раза больше суммы предоставленных льгот.

Одними из самых инвестируемых секторов в рамках донбасских СЭЗ и ТПР стали черная металлургия и машиностроение. А без льгот инвестиций не было бы?

— Инвестиции были бы, но не в таком объеме. А в другие отрасли вообще бы не вкладывали, если бы льгот не было. Так, в легкой и пищевой промышленности сумма одобренных инвестпроектов — $344,2 млн, в АПК — $86,4 млн, в транспорте и связи — $867,1 млн, в строительстве — $650,4 млн. Этого мало? По крайней мере, такой пищевой промышленности, какая она сегодня в Донецкой области, без ТПР однозначно не было бы. Если для этой отрасли существование льгот себя оправдало, то почему бы не ввести такой же режим по всей Украине. Тем более что и льгот было не так уж много — 3 года предприятия не платили налог на прибыль, а потом 3 года платили 50% ставки.

Еще один повод для критики донбасских ТПР: высокая стоимость сохраненного рабочего места — более $20 тысяч в Донбассе, и около $17 в Закарпатье и Яворове. Как вы комментируете эти цифры?

— В данном случае проблема в некорректном подсчете — берется оборот спецзоны, делится на количество рабочих мест. Но это не правильно. Обороты наших спецзон — миллиарды гривен, а какие во Львове и Закарпатье? Миллионы, а то и сотни тысяч. Вот пусть выйдут на наши обороты, тогда и посмотрим, в какую сумму там обойдется рабочее место.

А почему в донбасских СЭЗ и ТПР так мало зарубежных инвесторов — на слуху лишь Cargill и Истил-Украина?

— Это проблема не только Донбасса — по большому счету, серьезных иностранных промышленных инвесторов в Украине нет, и это общий показатель доверия к стране. ТПР и СЭЗы могли лишь усилить мотивацию для входа зарубежных транснациональных компаний. Но если иностранцы даже под такие условия не пошли, значит, что-то не так в рамках страны, а не региона. Не инвестируют, потому что невыгодно. Разговоры о неэффективности ТПР используются в политических целях — прилагают усилия по дискредитации донбасских ТПР и предприятия мясоперерабатывающей отрасли, которые являются конкурентами, находящимся в спецзонах.

Наконец, последний момент — права всех инвесторов, работающих в рамках СЭЗ и ТПР, гарантированы действующим законодательством Украины. Если решение о ликвидации территорий будет принято, начнутся суды, причем по каждому из предприятий, по каждой из территорий. Так что повальная ликвидация — это не выход. Да, кое-где были недобросовестные инвесторы, кое-где ТПР не так эффективны, как того хотелось бы. Я за то, чтобы перед тем, как принимать решения, во многом ключевые для местного бизнеса и населения, провести хотя бы ревизию деятельности спецзон, определив, где и что неэффективно.

---

О личном

С чего начинал известный политик-бизнесмен Колесников?

— С фирмы «Юг», учрежденной еще в 1991 году. Эта фирма управляет Центральным рынком Донецка. Но в масштабах нашего региона рынок — это не бизнес, поэтому в середине 90-х решили инвестировать в пищевую промышленность. Мы, кстати, в 1994 году имели возможность купить Киевскую кондитерскую фабрику им. Карла Маркса — и Порошенко (собственником корпорации Roshen, которой принадлежит кондфабрика им. Карла Маркса, называется Петр Порошенко. — Прим. Контрактов) об этом знает. Но в итоге, после анализа своих возможностей, мы купили небольшую кондитерскую фабрику в Константиновке, и со временем она выделилась в отдельное направление деятельности фирмы «Юг» — предприятие «Киев-Конти». Еще «Юг» владеет 30% Артемовского завода шампанских вин.

Вы были вице-президентом ФК «Шахтер». Любите футбол или это результат хороших отношений с президентом ФК Ринатом Ахметовым?

— Я люблю футбол, а президент Шахтера — мой друг. Я посещаю все матчи Шахтера и очень переживаю, когда команда проигрывает. В такие дни ко мне лучше не подходить.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий