Капиталист, который строил коммунизм

Беседовала Леся СОЛОВЧУК

В интервью Контрактам гражданин Германии Мартин Грунерт рассказал о том, как студент КПИ Грунерт боролся за двухэтажную кровать, как бизнесмен Грунерт был обманут правительством Фокина и как гендиректор «Сименс Украина» г-н Грунерт разрывается между Германией и Украиной.

Сын двух стран

Вас называют «коренным киевским немцем». Вы получили в Украине высшее образование, в 1991-м открыли в Киеве бизнес, потом — уехали, чтобы в 2002-м вернуться в должности гендиректора крупнейшей компании. Почему вы связали свою судьбу с Украиной?

— Если бы в 1970-х годах мне кто-то сказал, что я стану гендиректором компании «Сименс Украина», решил бы, что это жестокий розыгрыш. За такие разговоры тогда и посадить могли — не в тюрьму, так в сумасшедший дом. Мы же и в СССР, и в ГДР коммунизм строили. Хотя уже тогда было понятно, что моя профессиональная жизнь будет связана с Украиной. Сразу после окончания института я участвовал в реализации восточноевропейских программ СЭВ. Впрочем, даже не в этом дело. Мне понравилась Украина и, став бизнесменом, я вернулся в Киев. А позже — принял предложение занять должность гендиректора «Сименс Украина». Так сложилось, что знания, полученные в Киеве, мне помогли, несмотря на то, что мы изучали историю КПСС и научный коммунизм, и только потом — предметы по специальности. Впрочем, почитать «Капитал» полезно и сегодня.

Немцы настолько педантичны, что чуть ли не ежедневно подстригают газончики. Вы долго привыкали к Украине и украинцам?

— Газончики можно подстричь и в Украине. Хотя в бурные студенческие годы доходило до смешного. Нас, немцев, было не так много, чтобы организовывать землячество для защиты национальной культуры. Зато в комнате всегда был идеальный порядок. Однажды, когда мы попытались обзавестись двухэтажной кроватью (чтобы было больше места), оказалось, что в СССР это запрещено. Мы поборолись и... выиграли. Тогда же, кстати, пришло понимание того, что нужно принимать и любить ту культуру, в условиях которой ты живешь и работаешь. Для меня непринципиально, с кем общаться и сотрудничать — с немцами или украинцами. Если бы сотрудники концерна «Сименс», охватывающего более 190 стран, задавались вопросами из разряда «ой, куда мы попали и, как здесь можно работать?», то компания не достигла бы своего уровня. К слову, у концерна только корни немецкие — объем продаж Сименс в Германии сейчас составляет лишь пятую часть оборота.

Семья — в Германии, вы — в Украине. Не боитесь разорваться?

— Это самое больное место. Все дело в том, что мои младшие сыновья, которым 16 и 18 лет, учатся в школе. И они уже пережили шок лет семь назад, когда мы переехали из Берлина в Баварию (как раз тогда я и начал работать в концерне «Сименс»). Дети перенесли переезд тяжело: пришлось менять школу, друзей и т. д. Поэтому мы с женой решили, что будет лучше, если они спокойно закончат учебу. Если года через три я буду работать в Украине, то супруга ко мне переедет. А сейчас стараюсь больше общаться с семьей. Ежедневно, железно, в 8 часов 10 минут утра — телефонный звонок. Я в курсе всех семейных проблем — кто двойку получил, кто что натворил и т. п. Демонстрирую давление, прессинг по всему полю, в общем, воспитываю детей по Лобановскому. Когда мы с женой обсуждаем, как живут другие пары, утешаю ее: «Нам повезло, что я в Киеве, а не в Шанхае. Полтора часа в самолете — и я на работе». От расстояния наша семья только крепнет. Значительно сложнее дальнобойщикам — уехал на неделю, вернулся на пару дней, и опять в дорогу. Мы же не видимся недели три, зато потом пять-шесть дней проводим вместе. Кстати, все украинские и немецкие праздники отмечаем вместе.

В СМИ вас называют патриотом Украины и ставят в пример нашим политикам. Это не мешает вашей работе?

— Нисколько. Я люблю Украину и уютно чувствую себя в Киеве. Сейчас переживаю, чтобы Украина снова не наделала ошибок. Ведь нужно понимать, что стране выпал такой шанс, который дважды в истории не выпадает. Иногда даже жалею, что я — не гражданин Украины. Жена знает — больше двух недель в Германии я не выдерживаю, и часто говорит: «Езжай в свою Украину». В Сименсе шутят, что я — дважды восточный немец. Во-первых, потому что родился в Берлине (Восточная Германия), во-вторых — поскольку живу в Украине.

Семья вас навещала в разгар президентских выборов?

— Нет. Думаю, что политический туризм был неуместен во время, когда в Украине решали серьезные вопросы. В какой-то момент было даже страшно. В кульминационные дни телефон разрывался от сотен звонков — «почему?», «что?», «как?». Объяснял ситуацию в общих чертах, не вдаваясь в нюансы. Сейчас в Украину просятся и дочь с приятелем, и сын — всем интересно, что же изменилось в стране.

Американские СМИ, транслируя события на Майдане, обратили внимание, что в Украине мало китайцев и негров, усмотрев в этом едва ли не признаки расовой дискриминации...

— В Украине, действительно, мало иностранцев. В Германии — наоборот. У нас в стране есть школы, где более половины первоклассников вообще не знают немецкого языка. И это огромная проблема. Немецкие учителя просто не знают, что делать с такими детьми. Программа интеграции в немецкое общество «новых» граждан была несовершенна, а в результате — появились политики, которые пытаются решить возникшую проблему под лозунгом «Немецкие рабочие места — немцам». Правые партии Германии заявляют, что немцам не нужны поляки, россияне, афганцы. Но, на самом деле, не существует ни одного рынка в мире, который был бы закрытым и динамично развивался. Если же украинский рынок будет развиваться, то в страну приедут зарубежные специалисты — пока же иностранцу сложно получить даже разрешение на трудоустройство. Определенную роль играет и предубеждение. Скажем, многие волновались, когда Ринат Ахметов взял в «Шахтер» немецкого тренера. Но Ахметов настоял — у нас должны работать лучшие. Какая разница — немец ты, румын или местный. Во многих футбольных клубах Германии немцев почти не осталось. Главное — чтобы команда развивалась и демонстрировала результат.

Моя бабушка говаривала, что Украине нужен немец. Каких методов управления не хватает украинцам, чтобы успешно развиваться?

— Думаю, что немец в данном случае ни при чем. Если говорить о глобальной экономике, то роль отдельных наций в ней снижается. Если о региональном развитии, то сейчас самые высокие темпы развития демонстрируют Китай и страны Восточной Европы. И этот рост обязательно породит прекрасных менеджеров. Было время немцев, когда их наука, технологии, умение быстро превращать идеи в промышленный продукт ценились инвесторами. Но мы потеряли прежнюю динамику. Конечно, есть специфические славянские подходы к решению тех или иных проблем. Но это не помешает экономикам стран СНГ через несколько лет доказать, что они способны стремительно развиваться «без немцев». Единственное, чего не хватает украинскому бизнесу, так это опыта и навыков работы на международных рынках.

Бесконечная революция

Правда ли, что после оранжевой революции в Европе появилась инвестиционная мода на Украину?

— Я не согласен с формулировкой — «после оранжевой революции». По сути, революция не только не закончилась, но еще и не началась. Все, что произошло на Майдане, — это эмоции. Говорить о революции можно будет после результатов парламентских выборов, когда украинцы выберут новых парламентариев и поставят перед ними вопрос о новых стандартах жизни. Заявления нынешней власти достаточно амбициозны. Нужно быть очень смелым, чтобы утверждать, что через два с половиной года Украина начнет переговоры о вступлении в ЕС. Мне кажется, что политики, делающие такие заявления, не представляют, какой это огромный труд — ввести государство в ЕС. Ведь система Евросоюза — это тысячи норм и стандартов, предполагающих сертификацию всех товаров, импортируемых в ЕС, вплоть до шурупов.

Тем не менее интерес к Украине растет. Деловые круги тщательно изучают, что же изменилось, появились ли новые возможности для развития бизнеса. Не секрет, что зарплаты в определенных отраслях экономики невысоки. Так почему бы, пользуясь этим, не организовать в Украине трудоемкое и материалоемкое производство? Это может создать огромное количество рабочих мест. Скажем, под Киевом есть завод, делающий фурнитуру из карпатского леса (150 рабочих мест). 80% продукции завода идет на экспорт, 20% остается внутри страны. Однако такого рода предприятия, к сожалению, можно сосчитать на пальцах, между тем их должно быть тысячи. И не обязательно немецких, но и французских, итальянских, словацких и т. д. Но для этого нужно, чтобы инвестор приехал, ему показали участок в 2-3 га с подведенным электричеством, водой и заверили, что на этом участке он может построить небольшой заводик. Так делается во всем мире. В Украине это возможно только на бумаге. Без связей и всего, что к ним прилагается, найти такой участок невозможно.

Не говоря о том, что иностранные фирмы не имеют права покупать в Украине землю. А кто станет вкладывать в завод, расположенный на чужой земле? Допустим, инвестор поверит «оранжевым», а завтра придут «зеленые» и либо свернут производство, либо заставят платить второй раз. Поэтому-то инвесторы с большим удовольствием идут в Словакию, Венгрию, Чехию. Кстати, Германия также борется за привлечение иностранных инвестиций, которых у нас мало из-за бюрократии.

Я не переживаю ни за Криворожсталь, ни за Алчевский меткомбинат — их интересы есть кому лоббировать. А вот средний и малый бизнес, дающий 80% рабочих мест, пока беззащитен. Лично я, даже не как шеф Сименса, а как рядовой бизнесмен, пережил пять изменений Закона об иностранных инвестициях. Вложил $100 тыс., когда власти гарантировали пятилетнее освобождение от налога на прибыль, а через два года мне сказали: «Шутка! Фокин ошибся». Если бы не выручившие меня партнеры, я бы похоронил идею бизнеса в Украине.

Как восприняли западные инвесторы идею о реприватизации 3 тыс. промышленных предприятий?

— Неоднозначно. Полагаю, что такие политические шаги возможны, если речь идет о переходе к новым принципам построения отношений между бизнесом и властью. Мы с пониманием относимся к временным неудобствам, связанным с борьбой с коррупцией на украинской таможне. Ведь это ненормально, когда целые отрасли рынка работали исключительно на сером импорте. Скажем, в сегментах стиральных машин и видеотехники нормальным бизнесом заниматься вообще невозможно. Если товар ввозится законно, то его цена будет на 20% выше, чем у всех. На рынке все, кроме потребителей, знают, что успешные структуры начинали с серых схем. И ради создания равных условий мы потерпим борьбу с контрабандой. Кстати, инвесторы «на ура» воспринимают заявления о ликвидации СЭЗ, причиняющих вред нормальному бизнесу. Люди, лет десять работавшие без уплаты НДС и импортных пошлин, вряд ли представляют, что такое эффективное управление и честная конкуренция.

С другой стороны, уровень интеллектуального потенциала Украины достаточно высок. Равно как и темпы роста национальной экономики — 6-7% в год (для сравнения — экономика Германии растет на 1,5% в год). И если Украина сможет удержать существующую динамику, то она сделает серьезный прорыв. Посмотрите, скажем, на Словакию, у которой недавно не было шансов на вступление в ЕС, а сейчас в сфере машиностроения этой маленькой страны только в Сименсе работают 20 тыс. человек. Между тем постоянный рост влечет за собой повышение социальных выплат, увеличение зарплат и т. д. Но основой для стабильного роста должны быть прозрачные экономические схемы.

Запад не поможет

Полагаете, что украинская экономика готова к задекларированному вступлению в ЕС?

— Новое правительство недвусмысленно продемонстрировало, куда оно стремится. И, поверьте, ни одна из реальных европейских политических сил не сомневается в том, что Украина — это Европа. Вместе с тем сложно понять, откуда у Украины такая спешка. Нет, лично я сторонник европейских перспектив Киева, но определить перспективу — не дату поставить. К тому же еще вопрос — выгодна ли Украине скоропостижная интеграция в Евросоюз? Даже для развитых стран такой шаг сопровождался весьма болезненными процессами, например, в сельском хозяйстве. И вряд ли все отрасли украинской экономики способны шагнуть в ЕС без государственной поддержки, которая, кстати, Евросоюзом не приветствуется.

Помимо этого, состоявшаяся интеграция 10 стран в Евросоюз была шоком для его населения — представляете, если вдруг чехи, словаки, поляки без ограничения поедут работать в Германию? Что будет, если словак будет жить по словацким ценам, получая немецкую зарплату? Он же согласится на любую работу за 5 евро в час, тогда как немцу, чтобы выжить, необходимо как минимум 9 евро. А Украина, между прочим, не Латвия и даже не Польша.

По сути, Украине сейчас выгодно остановиться на нормальном партнерстве с ЕС, получив хорошие квоты на промышленный сахар и на металлургические продукты первой степени обработки. Что само по себе — достижение. Ибо каждая квота для украинской промышленности — это закрытие заводов в Европе, сокращение рабочих мест в Германии, Франции и Голландии. К слову, на пути в ЕС Украина сделала серьезный шаг — пообещала снять визовые требования. Ведь именно визы остаются причиной, по которой иностранцы не рвутся в вашу страну. Я даже не знаю, в какие еще страны членам ЕС нужна виза. И не стоит обижаться на брюссельских чиновников за то, что они до сих пор не сказали «да» Украине. Не ЕС же виноват, что Украина оказалась в ситуации, когда у нее появилось несвоевременное желание интегрироваться. Они только-только приняли 10 стран. А тут Украина со своей революцией!

По каким признакам можно будет понять, что Украина, наконец-то, готова слиться с ЕС?

— Рядовой украинец не должен чувствовать себя в ЕС дискомфортно. Извините, но, несмотря на рост, показатель ВВП Украины из расчета на душу населения — один из самых низких в мире. И именно это должно волновать правительство не меньше, чем сроки вступления в ЕС. Причем Евросоюз в этом деле не поможет. Президент Ющенко абсолютно прав, когда говорит: «Украина и есть Европа!». А раз Ющенко прав, то Украина рано или поздно придет к полноценному членству в ЕС. Кстати, сам Евросоюз к этому времени может трансформироваться. Сейчас в Брюсселе решают сложные вопросы, связанные с принятием новой Конституции, делегированием политической власти правительств государств — членов ЕС президенту...

Представьте на секунду, что брюссельские чиновники начнут навязывать Украине свои требования. Из разряда — можно ли продавать, например, пиво в банках и что делать с этими банками потом: сдавать куда-то, или выбрасывать? Или, скажем, какие габариты должны быть у мусорных контейнеров? Кого в Украине это сейчас интересует? Я не большой любитель брюссельских бюрократов, но они абсолютно правы — сначала следует подумать о проблемах своих граждан, а потом идти в ЕС. У украинцев есть хороший шанс по-настоящему реформировать свою страну. Главное — создать благоприятные условия для стабильного развития любого честного бизнеса.

---

Досье

Мартин Грунерт. Родился в 1956 г. в Берлине. Окончив гимназию, в 1975 г. уехал учиться в Киев. 1981 г. — закончил химико-технологический факультет КПИ. 1982-1989 гг. — работал в Министерстве науки и техники ГДР, участвовал в программах СЭВ. 1992 г. — организовал СП «Телехаус Киев. Международные коммуникации» (профиль работы — ведомственные коммуникации). С 1997 по 2000 г. был директором направления «Информатика и телекоммуникации» в ДП «Сименс Украина». 2000-2002 гг. — работал в штаб-квартире Siemens AG руководителем отдела сбыта телекоммуникационного оборудования в странах Восточной Европы. С октября 2002 г. — генеральный представитель Siemens AG в Украине, гендиректор ДП «Сименс Украина». Женат, воспитывает четверых детей.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий