Средний класс

РЕформенный цинизм

Вячеслав ДАРПИНЯНЦ

Взгляд президента Центра экономического развития Александра Пасхавера на происходящее в Украине не отличается романтизмом. Что и понятно, ведь кандидат экономических наук стоял у истоков украинских реформ, особо отличившись авторством программ приватизации.

Александр Пасхавер

Кремль на проводе

— В январе вновь дан старт приватизации Укртелекома. Каковы перспективы и особенности продажи беспрецедентно крупного объекта?

— В Украине уже сформировались финансово-промышленные группы, способные конкурировать за такие объекты. Существуют мощные структуры, стремящиеся приватизировать Укртелеком сейчас, скорее всего, при участии иностранного инвестора. Есть группы, которые не против приватизации в перспективе при их непосредственном участии. А также есть люди, связанные с чиновниками и менеджментом, которым продажа менее выгодна. Это вполне естественно и типично для продажи любого крупного объекта, как в Украине, так и за рубежом.

Проблема в том, что в Украине нет жесткого общественного контроля над приватизационными процессами. Государство, соответственно, не утруждает себя разработкой целенаправленной, основанной на стратегической парадигме, идеологии приватизации. В результате — украинские приватизационные драмы разыгрываются, преимущественно, «под ковром». Таким образом, предугадать, когда и кому будет продан Укртелеком, крайне сложно. Ясно только, что рано или поздно это произойдет.

— Дискуссия вокруг приватизации Укртелекома обострилась в канун последней встречи Владимира Путина и Леонида Кучмы. Вас не смущает активность российского капитала в стратегических отраслях Украины?

— Сам по себе приток российского капитала в украинскую экономику возражений не вызывает, его можно только приветствовать. Украина открыта для инвестиций и в стране есть силы, способные конкурировать с внешними инвесторами. Однако качество российского менеджмента уступает качеству западного. Но самое неприятное в экспансии российского капитала — его политизация. В России сработала традиционная историческая матрица: подчинение всего и вся (в том числе и крупного бизнеса) государственным целям. Следовательно, есть основания полагать, что российский капитал ставит перед собой задачи, не свойственные западным инвесторам, и во многом является проводником интересов государственной политики РФ.

— Силы российских и украинских ФПГ явно не равнозначны. Украина обречена «ходить под Россией»?

— Не совсем. Необходимо, чтобы государство законодательно определило (или хотя бы ясно озвучило) свои позиции касательно российского капитала. Ничто же не мешает сказать, в какие сферы Украина допускает иностранные инвестиции, а в какие — нет. Хотя нашу, во многом зависящую от России, власть можно понять: властям слабого государства трудно противостоять давлению.

Государство вне конкуренции

— Каким образом украинское общество может стать влиятельным? Выйти на баррикады?

— Есть сотни непарламентских форм воздействия на власть: скажем, демонстрации, забастовки и так далее. Кстати, социологи утверждают, что предупредить непопулярное решение парламента могут пятьдесят тысяч граждан, выйдя под стены Верховной Рады. Двести тысяч — гарантируют, что такое решение не будет принято. Причем выйти под стены ВР — сейчас не так уж страшно. Однако люди не умеют, не хотят публично защитить свои интересы. Власти, логично, с этими людьми не считаются.

— С трудом представляю не связанного с ФПГ бизнесмена, идущего под стены Кабмина или ВР лоббировать налоговую реформу непарламентскими методами.

— Есть интересная закономерность: если у власти находятся некомпетентные люди, то они возводят свою некомпетентность в ранг политики. Проще говоря — реализуют свои интересы в формах своей же некомпетентности. Чтобы избежать этого, необходимо давление общества на власть: тогда власть будет вынуждена либо уйти, либо нанять компетентных профессионалов.

Почему, к примеру, планы правительства отменить упрощенную систему налогообложения, не увенчались успехом? У малого и среднего бизнеса нашлись защитники. Среди этих защитников были, конечно, и использующие «упрощенку» не по назначению. Но в целом, миллионы «упрощенцев» оказались несравнимо активнее, чем рабочие, отстаивающие свои интересы на оплаченных и конъюнктурно организуемых выступлениях. Кстати, главным последствием ненавистной, но постоянно продолжающейся приватизации, как раз и стало формирование того единственно активного социального слоя, для которого внешние вызовы истории сопряжены с собственными интересами. Ведь необходимость модернизации общества — это интерес класса капиталистов, как крупных, так средних и мелких. Обнадеживает то, что рыночные торговцы организованно и активно отстаивают свои интересы.

— Да, но кроме собственников следствием приватизации стало и оформление региональных кланов. Вы довольны таким результатом?

— Региональные кланы — историческая форма нашего крупного капитала — представляют силу, воспринявшую исторические вызовы, к которым подавляющее большинство граждан оказалось просто неготовым. Слава Богу, что крупный национальный капитал в Украине сформировался, ведь столь нелюбимый всеми крупный бизнес — это скелет экономики и главное оружие в межстрановой конкуренции. Есть известное выражение: не хотите содержать собственную армию — готовьтесь содержать чужую. Точно также и в бизнесе: если вы не хотите терпеть собственных капиталистов, то вам придется терпеть чужих. Об этом, кстати, свидетельствует практика большинства стран Восточной Европы. Для государства же важен любой бизнес: и мелкий, формирующий средний класс, и столь нелюбимый народом крупный.

Мораль и экспорт

— А за что народу любить крупный бизнес? За экспорт сырьевых ресурсов?

— Вы не совсем правы. Крупный капитал достаточно динамичен. Отраслевая статистика экономического роста свидетельствует, что высокими темпами прогрессирует производство и экспорт товаров машиностроения, пищевой, бумажной и химической промышленности. Исключительно сырьевая экспортная ориентация крупных капиталистов — не более, чем стереотип.

— Тем не менее, существование этого стереотипа обусловлено внушительным представительством интересов «сырьевых капиталистов» в правительстве и в АП. Вы так не считаете?

— Это естественно. Накопление крупного украинского капитала начиналось с того, что было под рукой: эксплуатация природных ресурсов (как отечественных, так и перепродажа российских), эксплуатация госбюджета и так далее. Такие пути быстрого обогащения стандартны — брали там, где бралось легко. Но ситуация постепенно изменилась. Скажем, растущее машиностроение, за исключением двух десятков крупных заводов, в Украине частное.

— Полагаете, что легко зарабатывающий бизнесмен-политик станет утруждать себя реформами или заботой об обществе?

— Украина — демократическая страна в том смысле, что наша власть есть плоть от плоти нашего общества. Граждане обвиняют власть, как бы изгоняя бесов из себя. Мы все как будто подписали между собой договор о взаимности нарушения закона. Но то, что мы позволяем себе, мы не готовы терпеть от власти. Вред от аморальности власти, конечно же, больший. Однако, откуда могут взяться ангелы, из какой популяции? Неконтролируемая обществом власть не может быть ни честной, ни эффективной.

— Словом, Украине остается ждать чуда?

— Украинское общество заметно прогрессирует. Историческая матрица страны благоприятнее для трансформации в западное общество. Украинцы не готовы быть лишь средством достижения целей государства. Сила политической оппозиции значительно выше, чем, к примеру, в России. Бизнес-групп достаточно, чтобы между ними шла борьба как на экономическом, так и на политическом полях. Конечно, гражданское общество функционирует значительно гуманнее и эффективнее. Но, если выбирать между монопольной властью бюрократии (как в России) и конкурентной борьбой бизнес-групп (как в Украине), то отечественный вариант представляется более перспективным.

Приватизация на заказ

— Какие сюрпризы может преподнести рынку (в том числе — приватизационному) политическая реформа?

— С точки зрения предпринимателей, происходящее в парламенте — не больше, чем яркая и азартная пьеса. Совершенно очевидно, что такого масштаба реформы должны осуществлять государственные деятели, думающие о будущем страны, а не о тактических интересах. В политических битвах есть один позитив: чем больше государство занято текущей политикой, тем меньше оно вмешивается в экономику.

— Существует мнение, что приход к власти команды Виктора Ющенко повлечет за собой передел собственности.

— Насколько я знаю Виктора Ющенко, он — противник передела. Хватит ли ему энергии, чтобы остановить тех, кто идет с ним в команде — вопрос. Однако любой, кто хочет реприватизации, должен осознавать, что передел собственности наносит удар стране, повышая степень непредсказуемости государства, увеличивая риски, в конечном счете, обесценивая национальное богатство.

— Насколько активно будут продавать предприятия в год президентских выборов?

— Продажи будут, так как хозяйственный интерес вечен. Тем более, что кроме крупных и «шумных» объектов, есть «тихие» и относительно небольшие, которые ежегодно продают сотнями.

— Массовая приватизация завершилась. Что происходит сейчас, и будет происходить в обозримом будущем?

— Сейчас идет процесс «заказной» приватизации, которую официально называют индивидуальной. Отдельные объекты продаются по заказу влиятельных лиц с разрешения власти. В дважды проваленной (усилиями фракций парламентского большинства и оппозиции) программе приватизации мы пытались отойти от сложившейся практики. Для этого было необходимо, по крайней мере, в стратегических отраслях связать приватизацию с реформированием государственного регулирования в этих отраслях. Оказалось, системное реформирование отраслевых комплексов, определение пропорций форм собственности в этих комплексах — никому не нужны. Кроме того, парламент не принял решения о сбросе мелких пакетов госсобственности, мешающих как государству (не бюрократии), так и частным собственникам. Эти пакеты отлично вписались в систему кормления отдельных чиновников: они не дают возможности государству влиять на принятие хозяйственных решений, но зато являются весьма взяткоемкими — хотите иметь хорошие отношения с государством — платите смотрящим за пакетами. Все это говорит о том, что заказная приватизация будет продолжаться.

— Схемы приватизации Азовмаша и Ингулецкого ГОКа демонстрируют, что ФГИУ не совсем отказался от механизма допэмиссии акций. Это заказной возврат к теневым схемам отчуждения госсобственности?

— Дополнительная эмиссия акций, действительно, один из способов неприватизационной смены собственности. И она откровенно заказная. Насколько я знаю, Фонд активно борется с таким способом теневой приватизации.

— На Азовмаше ФГИУ объяснял свои действия наличием эффективного менеджмента. Логично ли предоставлять менеджменту, пусть и эффективному, право размывания государственной доли?

— Теоретически в этом есть определенная логика. Однако я не сторонник лживых форм и без того непопулярной приватизации. В Германии, к примеру, государство открыто передавало некоторые объекты в частную собственность бесплатно, с единственным условием — эффективное хозяйствование. Игроки украинского приватизационного рынка открытости избегают, предпочитая публично возражать против тех приемов, которые сами же и используют. Парламент, к примеру, решительно отверг идею о предоставлении правительству прав ограничивать число участников тендера на предпродажном этапе. Почему? Ведь все знают, что это происходит посредством телефонного права. Но разве у правительства не должно быть права осуществлять целенаправленную политику продаж? Пусть оно это делает публично и общество тогда сможет оценить целесообразность такой политики. Создается впечатление, что в процессе подготовки и принятия законов участники законодательного процесса изначально ориентированы на то, что нормы или не будут выполняться, или дополняться теневыми договоренностями.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий