Почти буржуазия

Дмитрий ФИОНИК

Украинский средний класс не подозревает о своем существовании

Среднего класса у нас нет. Чаще всего такую фразу произносят те, кто, по мнению социологов, как раз и принадлежит к данной социальной группе. И действительно, если среднего класса у нас нет, то кто тогда в радиусе 60 км от Киева раскупил все земельные участки под коттеджную застройку? Кто за прошлый год купил мебели на 20% больше? И кто, в конце концов, выпил коньяка на 30% больше, чем в прошлом году? Не будем лукавить — мы выпили, чтобы стресс снять.

Наши потребительские аппетиты растут, нас раздражает отсутствие свободных мест в кафе по пятницам, нам приходится годами отрабатывать жилищные кредиты, мы, побывавшие в Турции и Египте, в шоке от крымского сервиса. Но, несмотря на все это, мы существуем. «Мы» — значит, в данном случае, покупатели. И это, кстати, одно из не строгих определений так называемого среднего класса. Есть что-то величественное в эволюции индивида, перешедшего с самогона на коньяк (дамам — шампанское) и переставшего во время отпуска вживаться в образ огородника.

Что такое средний класс

Говоря о среднем классе, западные социологи утверждают, что дать строгое определение этому социальному феномену все равно, что прибить гвоздями к стене пудинг. Идеологема среднего класса возникла в англоязычном мире и начала тщательно культивироваться в США и Великобритании после Второй мировой войны. Именно эта социальная прослойка, по замыслу идеологов западного мира, должна была сгладить классовые противоречия и стать надежным буфером между эксплуататорами (владельцами средств производства) и пролетариями. Это был своего рода вызов призраку коммунизма. Составители Оксфордского социологического словаря, например, относят к данной категории населения всех, кто занимается умственным трудом. Если верить им, то получается, что огромной социальной пропасти между конторским служащим и премьер-министром не существует.

Со временем понятие среднего класса стало соответствовать среднестатистическому потребителю в странах так называемого золотого миллиарда. Ясно, что сам по себе умственный труд в качестве основного критерия принадлежности к среднему классу для других стран (в частности, Украины) не подходит. С этой точки зрения, в любой стране есть свой средний класс, но он будет средним лишь по меркам все тех же развитых стран.

С некоторой натяжкой можно сказать, что средний класс — есть порожденный глобализацией стиль потребления и, говоря шире, образ жизни. Стоит отметить, что стиль не всегда предполагает определенный уровень дохода. Во-первых, для того, чтобы поддерживать некий стандарт жизни в Нью-Йорке и Киеве нужны разные суммы, а, во-вторых, стиль как таковой помимо денег предполагает наличие тех или иных ценностей и культурных предпочтений.

Еще одним неденежным критерием может служить структура потребления. Понятно, что строгого шаблона расходов для всех семей быть не может. Ведь структура потребления зависит не только от индивидуальных предпочтений, но, скажем, и от национального менталитета. К примеру, жители постсоветского пространства склонны много тратить на одежду. Социологи полагают, что в любом случае ключевой статьей расходов имеет смысл считать траты на питание. Чем меньший процент своих доходов люди расходуют на еду, тем с большей уверенностью их можно назвать материально благополучными и причислить к представителям среднего класса. Отечественные эксперты полагают, что обеспеченные украинцы тратят на питание около 27% дохода.

В 2003 году московские социологи предположили, что существует десять знаковых предметов среднего класса: автомобиль, компьютер, мобильный телефон, телевизор с большой диагональю, видеокамера, шкаф-купе, мебель со встроенной бытовой техникой, посудомоечная машина, дисконтная карта, платежная карта. По мнению социологов, два года назад каждый представитель среднего класса имел минимум два предмета из этого списка. А некоторые киевские маркетологи полагают, что сегодня из списка идентификаторов украинского среднего класса можно вычеркнуть мобильный телефон (в силу его доступности) и вписать ортопедический матрас.

Тем не менее уровень дохода хоть и не надежный, но чуть ли не единственный критерий, с помощью которого можно подсчитать количество и определить качество среднего класса в стране.

Нас пять миллионов

Первые исследования среднего класса (как социальной группы, тяготеющей к западным стандартам потребления) начали проводиться в России в 1999 году. Социологи выяснили, что граждане, имеющие доход от $100 на члена семьи (в Москве от $150), составляют отдельную социальную группу. Таковых оказалось около 7% населения — это молодые, как правило, образованные и социально активные жители городов-миллионников и областных центров. Верхний предел заработка этой категории населения оказался размыт (предположительно $40 тыс. в год на семью). Людей, вошедших в данную социальную группу, объединяли общие ценностные ориентации, отношение к жизни, качество потребления и даже отчасти возраст (в среднем 35 лет). Журналисты окрестили новоиспеченный социальный феномен средним классом и были, пожалуй, недалеки от истины.

Учитывая традиционно сходное самочувствие населения, его образовательный ценз, а также общий уклад жизни в Украине и России можно предположить, что жители крупных городов имеющие одинаковый доход составляют одни и те же общественные слои в обеих странах.

Согласно данным компании TNS Ukraine, украинцев, доход которых превышает 500 грн у нас не менее 11,8%. Может показаться, что 500 грн на душу — слишком мало даже для отечественного среднего класса. Но не будем торопиться с выводами. Во-первых, не исключено, что в стране с высоким уровнем теневой зарплаты респонденты занижают реальные доходы (кстати, по этой же причине, определяя доходы населения бесполезно использовать данные Госкомстата). А, во-вторых, уровень цен в регионах значительно ниже, нежели в Киеве и крупных промышленных центрах. Представим себе двух мелких менеджеров, работающих в не очень экономически развитом областном центре Украины. Зарплата каждого из них составляет 2000 грн (по данным Ассоциации кадровых агентств Украины, зарплата, к примеру, менеджера по персоналу в регионах составляет от 800 до 3000 грн). Однако у одного есть неработающая жена и двое маленьких детей. У второго тоже есть жена, но не с детьми, а с зарплатой 2000 грн. Таким образом, среднемесячный доход члена семьи первого менеджера 500 грн, а второго — 2000 грн. Можно ли утверждать, что эти два человека, имеющие похожее образование, профессиональный статус и условия труда, относятся к различным общественным слоям, да еще и находятся (по Марксу) в состоянии классового антагонизма? Вряд ли. Скорее, у них общий круг знакомств и интересов, похожие жизненные цели и установки.

Да и потом, не стоит забывать, что 500 грн дохода на душу — это все-таки условный нижний предел. Значительная часть из выделенных нами 11,8% имеют доход, превышающий 700 грн (таковых 4,1% населения Украины). В эту же категорию (от 500 грн) затесались и представители экономической элиты — люди с крупными доходами, владеющие собственностью (в том числе и собственностью на средства производства) и порой официально декларирующие миллионные доходы. Элита в Украине составляет примерно 1% населения. Следовательно, непосредственно среднего класса у нас 10-11% (кстати, то что погрешность наших подсчетов не велика, косвенно подтверждается тем, что украинцев, имеющих доступ к интернету, в стране также 12%). Таким образом, средний класс Украины составляет 4,7-5 млн человек.

Кто мы?

По словам российского политолога Сергея Кара-Мурзы, в России сегодня никто не вспоминает об интеллигенции — теперь говорят о среднем классе, который «составляет 15% населения и поглощает 70% всех доходов России». И если с количественными характеристиками политолог явно промахнулся, то суть феномена уловил достаточно точно. Действительно, большинство «середняков» — представители интеллигентных профессий, имеющие высшее образование. Это менеджеры, предприниматели, профессионалы, представители свободных профессий и даже хорошо оплачиваемые высококвалифицированные рабочие. Средний возраст 34-38 лет (кстати, эти и все прочие социально-демографические характеристики более-менее совпадают с портретом среднестатистического читателя Контрактов).

Особый интерес при изучении среднего класса вызывает его возраст. С одной стороны возраст общественного слоя — нонсенс, с другой — реальность. Дело в том, что специфика украинского среднего класса состоит в том, что наш средний класс — это поколение. Можно даже сказать, что у его представителей во многом общая биография. В период затяжного экономического кризиса начала-середины 90-х они оказались с маленькими детьми на руках или только собирались обзавестись семьей. В то время как их родители в качестве стратегии выживания избрали выращивание картофеля на дачных участках, молодежь вынуждена была сменить профессию или заняться предпринимательской деятельностью.

Социологи полагают, что эпоха выживания закончилась в 1999 году. По данным Киевского международного института социологии, еще в 1998 году доля украинских семей, которым не хватало денег на одежду и обувь, составляла 90% населения, в 1999-м их число сократилось до 82,7%, а в 2004-м — до 65,5%. Выжившие (в социальном смысле) и составили нынешний средний класс.

Те, кто принадлежит к среднему классу, представляют собой наиболее предприимчивую и социально активную часть общества. Некоторые украинские и российские исследователи даже склонны полагать, что активная жизненная позиция — основная характеристика среднего класса. Однако, скорее всего, это временная тенденция. Во всем мире представители среднего класса достаточно пассивны. А поскольку классовая принадлежность зачастую передается по наследству, то следующая генерация среднего класса (нынешние студенты, дети обеспеченных родителей) будет гораздо менее пассионарна.

Кризис самоидентификации

Людям нравится причислять себя к среднему классу. Исследование Центра им. Разумкова двухлетней давности показало, что чуть ли не половина респондентов (45,6% украинцев) на вопрос относите ли вы себя к среднему классу отвечают «да». Таким образом, к середнякам себя причислили даже безработные (11% из ответивших утвердительно) и пенсионеры (14,8%). Тем самым люди давали понять интервьюеру, что живут не хуже, чем их соседи по лестничной клетке. Скорее всего, количество «самозванных» представителей среднего класса растет, и возможно сегодня уже превышает 50%.

Структура расходов семей сренего класса

Парадокс в том, что именно материально более благополучные граждане зачастую полагают, что до уровня среднего класса еще не дотягивают. «Многие уже живут на уровне среднего класса, но к таковым себя не относят», — уверен директор Центра по изучению Евразии, России и Восточной Европы, доктор Джорджтаунского университета Харли Бэлзер. Этот парадокс отчасти объясняется тем, что еще в начале 90-х отечественная интеллигенция сформировала не совсем адекватные представления о западном среднем классе. Эти представления являлись своего рода картинкой мечты и были далеки от реальности как здешней, так и западной.

Между тем именно самоидентификация позволяет классу, в том числе и среднему, состояться. Отсутствие же классового самосознания не позволяет отстаивать классовые интересы. Обеспеченные украинцы должны научиться мыслить категориями среднего класса. А если верить Рене Декарту, кто мыслит, тот — существует.

P.S. При подготовке статьи использовались данные компании TNS Ukraine.

---

В 2003 году московские социологи предположили, что существуют

10 знаковых предметов

• среднего класса:
• автомобиль
• компьютер
• телевизор с большой диагональю
• видеокамера
• шкаф-купе
• мобильный телефон
• (ортопедический матрас)
• мебель со встроенной техникой
• дисконтная карта
• платежная карта
• посудомоечная машина

...а некоторые киевские маркетологи полагают, что сегодня из списка идентификаторов украинского среднего класса можно вычеркнуть мобильный телефон (в силу его доступности) и вписать ортопедический матрас

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий