Текущий момент

То ли эхо минувшей войны

Виталий ПОРТНИКОВ

О гонке вооружений. Выступление Владимира Путина на Мюнхенской конференции по безопасности сначала выглядело заурядным протокольным событием, а стало сенсацией

Отвечая на вопрос о причинах возобновления Россией разработки новых видов вооружения, Путин обвинил в таких разработках США, подчеркнув, что Америка «выступает катализатором гонки вооружений». «Да, система ПРО есть, но в отношении России она бессмысленна. Потому что у нас есть оружие, которое легко преодолеет вашу защиту», — заявил Владимир Владимирович ошарашенному залу.

Жесткие оценки президентом России его западных партнеров уже сравнивались с речами периода «холодной войны». Помнится, такой же шок вызвало у собравшихся воинственное выступление ельцинского министра иностранных дел Андрея Козырева, тоже обвинявшего во всем Запад и обещавшего дать Вашингтону достойный ответ. Правда, тогда шок был недолгим. Козырев уже через пару часов заявил коллегам и журналистам, что просто пошутил, — хотел продемонстрировать, что будет с российской внешней политикой в случае, если к власти придут коммунисты. А Путин, как известно, шуток не любит.

Однако парадокс ситуации как раз в том, что Козырев тогда не шутил, а к выступлению Путина вряд ли нужно относиться всерьез. Уже через несколько месяцев после «шуточного» выступления самого прозападного министра иностранных дел современной России его страна начала потихоньку вспоминать о своем особом пути, традиционных союзниках и роли супердержавы, в результате буквально выдавив себя из того самого мира, в котором ее после 1991 года приняли с распростертыми объятиями. Путин пришел к власти, когда все уже было сделано: Ельцин уже угрожал Клинтону дружбой с Китаем, а Примаков разворачивал премьерский самолет по дороге в Америку. Так что Путин не изменил, а продолжил начатое. И чего добился?

Всего, чего можно было добиться благодаря такому малореалистичному курсу — Россия проиграла практически все на постсоветском пространстве. Ее эпизодические успехи, например сближение с Ташкентом, объясняются не дипломатическими усилиями, а вынужденными уступками союзников. Россия в конфронтации с Америкой. Ее начинают бояться в Европе. России нет на Балканах и Ближнем Востоке, — несмотря на жесткую позицию по Косову или контакты с Хамасом, Москва ни на что не может повлиять. Этот список можно продолжать, но стоит ли? Ведь гораздо важнее объяснить, почему в период нефтяного бума российскую дипломатию преследуют неудачи.

Так и рождается концепция осажденной крепости. В начале по телевизору — для подданных. А затем она занимает свое место в головах политиков. И они решаются ею поделиться. Но что изменится после этого для страны, распугавшей всех своих друзей, ловящей улыбки исключительно на крючок энергоносителей? И что изменится для мира, уже успевшего заметить, что от осажденной крепости, безнадежно застрявшей между Востоком и Западом, между XVIII и ХХI веками, на самом деле немногое зависит.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий