Мифы Андруховича

Роман КУЛЬЧИНСКИЙ

Юрий Андрухович — один из самых читаемых современных украиноязычных писателей. Кроме Украины его произведения печатались в большинстве стран Европы. Выход в свет последнего романа Андруховича «Двенадцать обручей» стал одним из немногих литературных событий прошлого года. Произведением заинтересовалось одно из крупнейших европейских издательств Suhrkamp Verlag, переговоры с писателем об издании романа на немецком языке близки к завершению. Писатель рассуждает над особенностями современного литературного процесса, о том, как писателям повернуться «лицом к рынку».

На Запад — через Польшу

— Вы зарабатываете на жизнь только писательским трудом?

— Тех, кто живет исключительно на гонорары от опубликованных книг, в мире очень немного. Большинство писателей, так же как и я, помимо чисто литературного труда, печатаются также в периодике, сотрудничают с радио, преподают в университетах. Лишь авторы мировых бестселлеров могут позволить себе жить только на доходы от литературной деятельности. Для этого нужно, чтобы твои книги выходили в 10-15 странах тиражами в сотни тысяч экземпляров. Всего таких писателей в мире 1-2% от общего количества. Мои тиражи не превышали пяти тысяч.

— Какой процент вы получаете от продажи своих произведений?

— Могу только сказать, что за последний свой роман «Двенадцать обручей» я получу самый большой процент.

— Ваши произведения изданы во многих европейских странах. Как вам удалось выйти на международный рынок?

— Видимо, я туда возил много водки и сала. А если серьезно, то в последние годы западные издатели узнают обо мне через Польшу. Мне кажется, в этой стране я достаточно известный автор. Например, за час на сайт «Виртуальная Польша», чтобы пообщаться со мной, заглянуло более 700 человек. Польский книжный рынок и польская литературная жизнь достаточно известны в Европе. Последние выходы в западный издательский мир прежде всего связаны с успехами в Польше.

— Как реагируют иностранные читатели на ваши произведения?

— Один пример: когда мою книгу впервые издали в Германии, местная критика отметила «изящество речи и стиля». По-видимому, перевод получился удачным. В Ивано-Франковск приезжало несколько групп немецких студентов-культурологов, чтобы посмотреть страну и встретиться со мной. Нашли меня через интернет. У них предусмотрены такие летние поездки в неизвестные им культурно-исторические регионы. Возможно, впервые до немецкого читателя донесен образ современной Украины. Мои произведения — это, безусловно, литературная мистификация, но студенты были безумно довольны, что посетили Украину. Они нежданно-негаданно из моих текстов открыли для себя целый неведомый континент.

— Как вы представляете портрет своего читателя в Украине?

— Думаю, это молодые люди, студенты и те, кто недавно закончил вузы. Не обязательно гуманитарии и не всегда украиноязычные читатели. Суммарно могу говорить, что это где-то тысяч десять человек.

— Вы пытались проводить какие-то пиар-мероприятия, рекламные кампании по продвижению своих книг, чтобы расширить аудиторию?

— Пиар — это презентация книги. Это опосредствованная реклама. Какой-то прямой рекламы не припоминаю. Перед выходом книги в СМИ появляется информация, что вскоре она выйдет из печати. Затем идут отзывы и так далее. Раньше это называлось «пропаганда книги». Не совсем реклама, но какие-то функции рекламы она выполняет.

— Почему нет прямой рекламы?

— Во-первых, мои книги не коммерческий продукт. Во-вторых, считаю, что рекламировать книгу должен производитель, т.е. издательство. Например, когда в Польше вышла «Перверзия», издатели пригласили меня в презентационный тур по восьми городам.

— Украинские издатели до такой практики еще не доросли?

— Если бы я был шефом какого-нибудь украинского издательства, возил бы своих авторов по Украине. Начинает такую практику издательство «Критика». Меня в то время здесь не было, но они возили авторов своей новой серии, которую начали моими «Двенадцатью обручами», в Харьков, Киев и еще куда-то. В этом направлении активно работает ивано-франковское издательство «Лілея-НВ». Издав новую книгу, они не отпускают автора, пока не устроят несколько презентаций. Хотя их география ограничивается треугольником Львов — Киев — Ивано-Франковск, иногда — Черновцы и Тернополь.

— Пытались ли вы делать свои презентации на Востоке Украины?

— Да. В сентябре ездил в Днепропетровск, до Донецка, к сожалению, не добрался. Зал на триста мест был переполнен. Фактически все привезенные туда книги были распроданы. Организовал все это неформальный круг людей, которые читают Андруховича. Встрече предшествовал год переписки по электронной почте. Вообще я очень люблю презентации. Люблю декламировать тексты, отвечать на вопросы и раздавать автографы. Поэтому соглашаюсь практически на все предложения.

Нужны прецеденты успеха украиноязычных авторов за границей

— В Украине, в отличие от других стран, наблюдается странная ситуация, когда автор, создавая книгу, не думает, как она потом будет продаваться. Не считаете ли вы, что нашим писателям стоит повернуться лицом к рынку?

— У нас есть попытки писать массовую литературу на украинском языке. Существует несколько специальных конкурсов «Золотой Бабай», «Коронация слова» и т. д. Однако бестселлерами номинанты не становятся, и появляются они тиражами меньшими, чем произведения суперэлитарных Издрика или Прохасько. Проблема не в том, что мы должны определить задачу и повернуться лицом к массовому читателю. Следует создать нормальное структурированное общество. Одно тянет за собой другое. Одна из главных проблем — языковой вопрос. В Польше или Словакии литературный процесс происходит приблизительно так же, как и у нас. Существенное отличие в том, что это общества одноязычные. В Польше перевод какого-нибудь западного автора, изданный тиражом приблизительно в сто тысяч, за несколько лет расходится. У нас даже очень «нашумевший» автор стартовал бы в украиноязычном переводе тысяч с пяти. Однако в книжных магазинах, даже при такой сложной ситуации, появились книги современных украинских авторов. Во всяком случае, где я был — везде это видел. Пять-шесть лет назад такого не было. В то же время, мне припоминаются семидесятые годы, в общем идеологически унылая эпоха. Тогда исторические романы Павла Загребельного издавались на украинском языке и расходились тиражами в сто тысяч экземпляров. Для меня загадка — куда делась эта прослойка читающей публики.

— В книжных магазинах на Крещатике «Двенадцать обручей» стоят 28 гривен, тогда как произведения русских писателей значительно дешевле.

— Очевидно, книжные магазины рассчитывают хорошо на мне заработать, поскольку это вдвое превышает издательскую цену.

— Если вернуться к проблеме популярности украинской литературы: зависит ли все-таки что-то от самих писателей, действительно ли нужно только ждать, пока придет их время?

— Думаю, наш читатель начал бы серьезнее относиться к своей литературе, если бы за границей возникли прецеденты успеха украинских писателей. Здесь возникает такая проблема: сегодня слишком мало переводчиков с украинского на другие языки. Мне знакома ситуация, когда, например, очень известный голландский издатель обращается ко мне и говорит, что начинает серию «Дебютные книги молодых европейских прозаиков», т.е. хочет издать по два произведения совсем юных, двадцатилетних авторов из каждой европейской страны в голландских переводах. Он меня просит подать аннотации на двух украинских авторов. Я ему их даю. Он в восторге, кричит: «Это ужасно интересно! Я хочу издать произведения этих ребят! А можешь назвать имя переводчика, который переведет их на голландский?». И здесь — все, стоп! В Голландии нет ни одного человека, который бы переводил непосредственно с украинского.

Такая же ситуация во многих других странах. А там, где все-таки какие-то переводчики есть — это один-два человека, с переводами которых нужно слишком много работать. Украинский на Западе знают люди академической среды, которые могут читать студентам лекции, но не переводить художественные произведения. Исключение — Польша, где возникла целая школа переводчиков с украинского. И это не удивительно, поскольку там интерес к украинской литературе выше, чем в Украине. Среди польской молодежи имена нескольких украинских авторов являются просто культовыми.

Во всем мире всегда существовали кафедры русистики. Каждый русский автор, выходящий на западный рынок, без проблем может подобрать себе высокопрофессионального переводчика, их десятки, они стоят в очереди.

— Как решить эту проблему?

— Это под силу только государству. Следует учредить здесь какие-нибудь курсы, создать годовые, двухлетние, трехлетние стипендии, чтобы люди с Запада жили у нас, познавали наш контекст и учили украинский язык.

«Ностальгия по Австрии» — это миф

— Во многих ваших произведениях чувствуется ностальгия по Австро-Венгерской империи.

— Я борюсь со стереотипом своей якобы ностальгии по Австро-Венгрии уже лет шесть. Откровенно говоря, не наблюдаю у себя никакой ностальгии. То, что в «Двенадцати обручах» главный герой — житель Вены, еще ни о чем не говорит. Другое дело, что здесь достаточно из окна посмотреть на улицу, на соседние дома, и уже будто оказываешься в той стране, которая когда-то существовала на этой территории. Все эти разговоры о ностальгии — это полочка, которую для меня отвела критика. Каждого из наших авторов пытаются куда-то пристроить. Например, Забужко считается феминисткой, а у Андруховича — ностальгия по Австрии.

— Но такое впечатление возникает независимо от мнения критиков.

— Писатель в определенной степени придумывает миф. Писатель, который не создал собственной мифологии, занимался не тем. Какой-то частью моего мифотворчества является эстетическая ориентированность на ценности эпохи расцвета империи Габсбургов. Те времена мне интересны тем, что тогда царил модернизм, весьма близкий мне эстетически. Значительную территорию Центрально-Восточной Европы составляла так называемая дунайская культура. Дунай — это река, объединявшая все лучшее, что было в Европе. Дунай также очень важен в нашей национальной мифологии. Слово «дунай» — синоним слова «река», которое, в свою очередь, синоним слова «время». Все это складывается в определенную систему. Недаром Австро-Венгрию называют дунайской империей. Я постоянно пересматриваю свою «частную географию». Когда-то Центрально-Восточную Европу я связывал прежде всего со старой Австрией, сейчас она у меня ассоциируется с некоторыми другими вещами.

— Вам не скучно жить в Ивано-Франковске?

— Нет, потому что в нем бывает интересно. Здесь считают, что я все время где-то путешествую и живу в основном за границей. А на самом деле, например, в прошлом году я только четыре месяца из 12 не был в Украине. Здесь есть свои преимущества, поскольку можешь получить драйв или необходимые тебе эмоции непосредственно от жизненных реалий. Зато ТАМ есть другое преимущество — возможность обрести покой, душевное равновесие и избавиться от материальных забот. В прошлом году я прожил три месяца в замке Виперсдорф в Германии. Это обычное дело. Только в этой стране насчитывается около сотни фондов, которые спонсируют то, что у нас когда-то называлось «дом творчества». Писателей, художников, композиторов приглашают на несколько месяцев и обеспечивают им необходимые условия для труда. Никаких обязательств никто не имеет. Для творчества нужны как комфорт, так и дискомфорт. Следует только правильно дозировать то и другое.

— Что на вас произвело самое большое впечатление в последнее время? Речь идет о книге, увиденном кинофильме, спектакле, концерте и т. д.

— Очень поразила книга репортажей из Боснии молодого польского журналиста Войцеха Тохмана. Он провел на Балканах два года и описывает процесс эксгумации жертв войны. Журналист фиксирует день за днем: как происходят эти раскопки, как подгоняют остатки одежды к останкам человеческим, как приходят те, кто выжил, узнавать своих, как устраивают перезахоронения и что происходит в это мгновение с человеческой памятью, как относится к миру женщина, у которой убили троих детей, мужа, а саму раз десять изнасиловали сербские солдаты и все в таком духе. Очень пронзительная книга. Таких произведений не хватает украинской журналистике. У нас уже давно пустует ниша хорошего, качественного репортажа на рискованном, неоднозначном материале. Уже давно можно было бы написать серию репортажей о наших нелегалах-отходниках, скажем, в Праге. Тот, кто захочет затесаться в их среду, ходить с ними, искать работу, жить в коммуналках, сделает имя себе и поднимет нашу журналистику на качественно новый уровень. Думаю, найти минимальное финансирование на это дело нетрудно.

— Кто ваш любимый писатель?

— На сегодня я все еще чрезвычайно увлечен книгой Тараса Прохасько «Непростые». Также очень нравится проза Сергея Жадана, в частности, «Биг Мак», который он написал, прожив год в Вене.

Из зарубежных писателей я открыл для себя чудесного венгерского автора Адама Бодора. На мой взгляд, это проза уровня Маркеса, которого я очень люблю. Только это — карпатская версия.

— Чем увлекаетесь в свободное время?

— Коллекционирую музыку, к тому же совсем разную. От Баха, Вивальди (их слушал, когда писал «Перверзию») до пост-панка или трип-хопа. Однако особое место занимает джаз. Под него писались «Двенадцать обручей».

---

Досье

Юрий Андрухович родился 13 марта 1960 года в Ивано-Франковске. Закончил Львовский полиграфический институт, отделение литературного редактирования и специальной журналистики и Высшие литературные курсы при Литературном институте им. Горького в Москве. Один из учредителей литературного течения «Бу-Ба-Бу» (буффонада, балаган, бурлеск). В 1991 году вышел из Союза писателей Украины и стал одним из инициаторов создания Ассоциации украинских писателей. Женат. Живет в Ивано-Франковске. Самые известные произведения: романы «Рекреации» (1992), «Московиада» (1993), «Перверзия», (1996), «Двенадцать обручей» (2003), книги-эссе «Дезориентация на местности» (1999) и «Моя Европа» (совместно с польским писателем Анджеем Стасюком — 2001 г.) несколько раз переиздавались в Украине, переведены и изданы в Польше, Сербии, Румынии, России, Словакии, Финляндии, Германии, Швейцарии, Канаде, США.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий