Вадим СКУРАТИВСКИЙ: Национальные особенности российского парламентаризма

Технически-юридическое совершенство последних думских выборов в России — вне сомнения. Также вне сомнения разительное политическое следствие этого совершенства: так сказать, очевидно портативный характер этого парламента, по составу которого тамошняя исполнительная власть может спокойно положить эту Думу в свой карман.

Весь, теперь уже позапрошлый, ХІХ век Россия всех ее мировоззренческих направлений, и «правых», и «левых», потратила на полемику с самой идеей парламентаризма.

«Ваш буржуазный парламент», — это сказал английскому послу не марксист, а Николай I. Николай же Данилевский, последний выдающийся представитель русского славянофильства, лет через тридцать после той реплики Романова вообще называл депутатов будущего гипотетического отечественного парламента «шутами гороховыми». А поэт Александр Блок — уже в разгар петербургского «серебряного века» и заседаний Государственной думы первых ее созывов — все твердил: у российского парламентаризма будущего нет. Почти совсем как царский премьер-министр Коковцов, который на одном из тех заседаний сказал с думской трибуны прямо в депутатскую гущу: «Парламента, слава Богу, у нас нет».

Поэтому парламентаризм, все же войдя в национальное употребление, принял там очень гротескные, просто-таки эксцентричные формы. Что же такое «советы» всех их уровней незабываемого 1917-го? Анархический, предельно стихийный, «уличный» квазипарламентаризм, который жизнь общества в целом организовывать, собственно, не может, а вот возмутить ее до самого дна — целиком... Что и имело место в конце того года.

Именно поэтому этот «парламентаризм» в начале 1918-го и капитулировал — позорно — перед диктатурой, которая присвоила себе эпитет «советская», хотя собственно тогда «советы» фактически и прекратили свое существование, превратившись в административные приложения к этой диктатуре.

О «парламентаризме» дальнейших «советских» времен можно уже и не вспоминать... Нужно было, понятно, очень обжечься об историю, чтобы все-таки перейти к как будто аутентичному парламентаризму. Однако то колоссальное историческое опоздание и привело к тому, что первый российский постсоветский парламент, как будто продолжая анархическую стратегию советов 1917-го, поставил страну на грань гражданской войны (октябрь 1993-го).

Теперь вот — этот портативно-карманный парламент, который закономерно продолжит пустой опыт «Верховного Совета» сталинско-брежневских образцов. А может, тамошняя исполнительная власть именно такого «парламентаризма» и хочет?

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий