Архивариус

Спонсор украинского дела

Наталия ГАМОЛЯ

Украинский землевладелец, ученый, меценат Евгений Чикаленко завещал любить Украину не только до глубины души, но и... до глубины собственного кармана

Яркий представитель земледельческой элиты Евгений Чикаленко может считаться революционером отечественного сельского хозяйства — он изобрел новые методы возделывания земли. Прибыли направлял, в частности, на издание украинских газет и книг, поэтому в советские времена считался «украинским буржуазным националистом». «Многие из нас любят Украину до глубины всей души, и мало кто — до глубины собственного кармана», — говорил Евгений Харлампиевич современникам. Его завещание — развеять прах над независимой Украиной — намерен исполнить внук Евгений Иванович Чикаленко.

«Черный пар» и другие способы выживания

Хозяствовать в родовом имении — свыше тысячи двухсот десятин земли в Перешорах (1 десятина — 1,09 га. — Ред.) — Евгений Чикаленко стал в 1885 году поневоле. В 1885 году он как член нелегального драгомановского кружка (в Харькове и Елисаветграде) получил политический приговор — пять лет под гласным надзором с запрещением проживать в крупных городах. «Украинский национальный сепаратист» решил поехать в изгнание на родину.

В те времена степное хозяйство переживало кризис. После отмены крепостного права цены на хлеб резко возросли, с каждым годом рос экспорт зерна — и крупные землевладельцы продавали скот, распахивали степи и засевали их льном и пшеницей. Однако часто крупные хозяева терпели банкротство: обработка земли была очень примитивной, нередко урожай (в частности, из-за погодных условий) был настолько скуп, что не оставалось посевного материала на следующий год. «Земледелие в степях было рискованным, как игра в карты или лотерея», — писал Евгений Харлампиевич в своих «Воспоминаниях».

Засуха была самым большим врагом степняков. Получил известность Большой крестный ход против засухи в 1892 году крестьян Перешор и окружающих сел по всем выжженным солнцем угодьям. Господь услышал мольбу, и дожди наконец выпали, но... на уже обильно зеленеющие поля Чикаленко!

Сочетая полученные в университете знания с народным опытом, он вводит ряд изменений в собственном хозяйстве. Сперва над этими нововведениями насмехался даже родной дядя. Но результат был красноречивее слов. Быстро, за четыре-шесть лет, изучая труды тогдашних ученых о борьбе с засухой и экспериментируя на небольших участках земли, новый помещик изобрел собственный «способ выживания» — новый метод возделывания земли, так называемый «черный пар». Под озимые землю пахали ранней весной, засевали после Спаса. Урожай был большой — 120—150 пудов зерна с десятины (1 пуд — 16 кг. — Ред.).

Вместо выращивания монокультуры, истощавшего землю и приводившего к вырождению сорта растения, Чикаленко вводит пять полей севооборота, расширяет ассортимент культур — помимо обычных льна, проса, пшеницы и овса выращивает ячмень, подсолнечник, кукурузу. Позже хозяин перешел на 4- и 2-сменный порядок обработки земли. Вызывает интерес его способ борьбы с сорняками — на засоренном осотом поле два-три года выпасали овец, а потом целину засевали. Как агроном новый помещик занимался селекцией растений. Для посева отбирал лучшие семена, подбирал сорта, которые бы давали лучший урожай на его полях.

Для возделывания земли и сбора урожая Чикаленко использовал американские плуги, сеялки и молотилки — лучшие на то время сельскохозяйственные машины. На сельскохозяйственных выставках его дважды награждали серебряной медалью за образцовое ведение хозяйства.

Украинская степная чикаленковской «модификации»

Газета «Рада», которая выходила за счет Е. Чикаленко

Новый хозяин провел реформы и в животноводстве. Первое, что он сделал, — построил хлева для коров и коней и крытые загоны для овец (раньше скот даже зимовал под открытым небом). Стремясь увеличить прибыль, задумывает приобрести новые (заграничные) породы овец, коров и коней. Выбор предстоял очень взвешенный, поскольку денег было немного. Однако в специальной литературе Евгений Харлампиевич находит немало хороших отзывов профессоров из Франции, Германии и России об украинской степной породе коров. Это упростило выбор. Закупать иностранные породы он не стал. Отбирая ежегодно лучшие экземпляры коров, за 20 лет «из местной серой скотины выработал такую хорошую, что она прославилась на всю округу», — пишет Е. Чикаленко в своих воспоминаниях. 60—70 рублей давали на ярмарке в Балте за одного рабочего вола из чикаленковского хозяйства. Свыше двухсот голов крупного рогатого скота было у Чикаленко.

Улучшил новый хозяин и волошскую породу овец, которых было в его хозяйстве свыше тысячи, «подливая ей крови каракульских баранов». Овец на лето сдавали специалистам в аренду по 4—8 рублей за каждую, а ягнят (по 2—3 рубля) купцы из Одессы забирали на зарез или на экспорт в Турцию.

А вот кони в хозяйстве были не очень хорошие и большой прибыли не давали. Попытка Чикаленко умерить горячность степных украинских коней «холодной кровью» кляйдестальской породы окончилась неудачей: приплод оказался болезненным и слишком медленным в работе. Чикаленко стал разводить своих скакунов «самих в себе», и через два десятка лет получил хороших в работе коней, выше ростом и менее норовистых, чем прежде.

Из батрака — во владельца земли

Чикаленко стремился к обогащению украинского крестьянина, обучая его самостоятельному труду. В брошюре «Разговор о сельском хозяйстве» он описал свои методы возделывания земли и ведения скотоводства. Эта небольшая книжка стала настоящим бестселлером — крестьяне знали ее, как шевченковский «Кобзарь». Компетентность молодого помещика удивляла и перешорян, которые сперва с опаской, а через несколько лет с доверием принимали его предложения по обработке земли, а вскоре «из батраков становились зажиточными хозяевами, ... нанимая себе на лето... сезонников». (Е. Чикаленко, «Воспоминания».)

Чикаленко проявил незаурядные менеджерские способности. Обязательно сам приезжал на пахоту, сев и уборку. При этом внимательно подбирал кадры, в частности, на должность экономов (в Перешорах и Кононовке). Эконом был вторым человеком после хозяина. Это должен был быть человек, знающий сельское хозяйство не хуже хозяина и отличающийся честностью, порядочностью, добросовестностью.

Экономия Чикаленко была небольшой, большую часть угодий он отдавал в аренду крестьянам на определенных условиях. Поле на 10 десятин делилось поровну под каждый севооборот между 3—5 крестьянами, выбиравшими «десятника». Его обязанностью было присматривать, чтобы все однопольцы обрабатывали землю в то время и точно так, как это делается на соседнем экономическом поле, чтобы нива каждого была вовремя выполота, скошена, все связано в одинаковые снопы и сложено в одинаковые стожки; он же следил за чистотой семян — если они засорялись, то их перечищали на сортовице экономии.

За свои хлопоты десятник имел право выбрать лучшие десятины с надела. Каждый третий стог крестьяне привозили на молотилку экономии — такой была арендная плата. Чикаленко давал свою технику в пользование крестьянам бесплатно после того, как они управлялись в экономии (здесь работали сезонные наемники, с которыми за работу рассчитывались урожаем или деньгами по договоренности). Часть земли в Кононовке хозяин отдал в аренду сахарному заводу, поскольку кононовские крестьяне оказались менее добросовестными, чем перешоряне.

Приспособившись к самостоятельному ведению хозяйства, перешоряне в итоге согласились с предложением купить у Чикаленко землю через земельный банк (один из первых в России земельных банков, основанный в 60-х годах XIX в. в Одессе). Кононовчан меньше интересовали подобные предложения, хотя Чикаленко и отдавал крестьянам землю по очень низкой цене — надеялись, что достанется им земля вовсе за так через какое-то время.

Сам же Чикаленко, умело пользуясь кредитной системой земельного банка, прикупал угодья ежегодно, увеличил имение в Перешорах вдвое, а в 1900 году приобрел 1100 десятин в Кононовке на Полтавщине за 198 тысяч рублей. До 1918 года он выплачивал свои и отцовский ипотечные кредиты.

На общественной ниве

С 1900 года Евгений Чикаленко жил в Киеве на Мариинско-Благовещенской, 56 (ныне ул. Саксаганского). Продав половину земли крестьянам, он решает оставить хозяйственные заботы и полностью посвятить себя ниве общественной. А чтобы иметь какие-то средства к существованию, заводит в Кононовке и Перешорах небольшие образцовые хозяйства.

Евгений Харлампиевич не жалеет денег на любое дело, которое могло бы быть полезным Украине. Например, отдает 25 000 карбованцев на строительство академического дома при Львовской политехнике с условием, что студенты из восточной Украины также будут проживать в этом общежитии. Став членом Киевской «Старой Громады», Чикаленко вступил в редакционный комитет альманаха «Киевская старина» и оплачивал печатавшуюся там беллетристику. В частности, доплачивал гонорары писателям Винниченко, Ефремову, Коцюбинскому (его новелла «Intermezzo» посвящена кононовским полям).

С сентября 1906 года выходит в «драконовских условиях» украинская газета «Рада», полностью на средства Чикаленко. Здесь работали и печатались Александр Олесь, П. Тычина, С. Ефремов, М. Грушевский, Б. Гринченко. Печатал свои статьи и Чикаленко, а гонорары отписывал в пользу газеты.

Находясь в вихре политических дискуссий, он воздерживался от членства в какой-либо партии, хотя всегда отстаивал идею: «Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает». К его словам прислушивались политические лидеры, а Винниченко называл Евгения Харлампиевича своим духовным отцом. Более того, Евгений Чикаленко был среди кандидатов в Президенты Украинской Народной Республики.

Достойная память — достойная честь

В 1994 г. была создана Лига украинских меценатов — международная неполитическая независимая организация, основателем которой был известный общественный деятель Петр Яцык. Ежегодно ЛУМ рассматривает представления общественных организаций, Украинского эмиграционного комитета на соискание премии им. Е. Чикаленко. «Он — один из крупнейших меценатов Украины, которого можно поставить на одну ступень с Мазепой и Разумовским», — утверждает исполнительный директор Лиги Михаил Слабошпицкий. Премия им. Евгения Чикаленко — единственный неденежный знак отличия из наград Лиги меценатов. Претендовать на нее могут организации и физические лица, пожертвовавшие средства на «украинское дело». Награда воистину символическая. Кроме диплома и небольшой позолоченной медали, лауреат получает копию иконы Вышгородской Богородицы, покровительницы земли Киево-Русской.

Среди лауреатов премии им. Е. Чикаленко — Валентина Стрилько — президент международного образовательного фонда им. Ярослава Мудрого, автор многих образовательных программ; Владимир Побуринный — владелец фирмы «Заповит-видео» (награжден посмертно), организовавший и на свои средства содержавший украинскую воскресную школу в г. Иваново (Россия); Владимир Кашицкий — польский бизнесмен, купивший дом под Ирпенем для школы бандуристов и выделивший средства на ее содержание; Степан Петелицкий — организовал Общественную службу украинцев в Канаде; Петр Пуль (Канада) — пожертвовал $2 000 000 для Украинского католического университета в Риме; семья Ковальских — на их средства ($1 800 000) созданы специальные украинские студии при Альбертском университете в Эдмонтоне (Канада); доктор медицины Роман Стак (США) — профинансировал около 40 изданий тиражами по несколько тысяч произведений украинского поэта Богдана Лепкого (своего деда) и на свои средства содержит музей Б. Лепкого и музей книги в г. Бережаны (Тернопольская обл.); Марьян Коць (США) — профинансировал 62 издания произведений современных украинских писателей.

В этом году соискателем премии им. Е. Чикаленко стал Фонд содействия развитию искусств, оказывающий значительную финансовую поддержку театрам Украины и выплачивающий сто пенсий и стипендий украинским актерам.

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке материала Николаю Ивановичу Цымбалюку, редактору отдела региональной политики журнала «Вече»;
Михаилу Федотовичу Слабошпицкому, исполнительному директору Лиги украинских меценатов

---

Досье

Евгений Харлампиевич Чикаленко родился 9 декабря 1861 года в с. Перешоры на Херсонщине (ныне Котовский район Одесской области). Отец умер, когда Евгению исполнилось десять лет. Его опекуном стал родной дядя. В 1870 году Евгения отдали в пансион англичанина Рандаля в Одессе. Продолжил он учебу в реальном училище Елисаветграда. Как выпускник реального училища Евгений не мог стать студентом Киевского университета, поэтому он поступает в Московскую академию, но с началом студенческих волнений возвращается на родину. С 1881 года — студент естественного факультета (агрономия и зооветеринария) Харьковского университета. В 1883 году попадает под следствие как член нелегального драгомановского кружка (в Харькове и Елисаветграде). Обвинен в украинском сепаратизме. Приговор — пять лет под гласным надзором с запрещением проживать в крупных городах. Вступил в брак с Марией Садыковой. У них было три дочери и три сына.

В 1885 году, закончив университет, Евгений Чикаленко переехал с семьей в родовое имение в Перешоры, где занимался хозяйством. С 1894 года — член одесской «Громады», с 1900-го — киевской. В 1900 году избран членом совета «Беспартийной организации» (с 1904 года — Украинская демократическая партия). В 1900 году покупает имение в Кононовке. С 1906 года издает украиноязычную газету «Рада». В 1917 году — член Центральной Рады Украины. С 1918 года Евгений Чикаленко в эмиграции. В 1919 году арестован поляками на Ивано-Франковщине. Несколько лет живет в Австрии. С 1925 года — в Подебрадах (Чехия), где занимает должность председателя Терминологической комиссии в Украинской хозяйственной академии. Умер 20 июня 1929 года. Тело было кремировано. Согласно завещанию, прах должен был быть развеян над Украиной после обретения ею независимости.

---

Комментарий потомка

Евгений Иванович Чикаленко (внук), бывший преподаватель Киевского политехнического института, пенсионер:

— Когда Лига меценатов пригласила меня от имени семьи приветствовать впервые соискателей премии имени моего деда, я был взволнован, а когда говорил — колени дрожали. Я чувствую гордость, это большая честь для меня, своего рода долг, который я должен возвратить. Я осознаю, насколько значимой была личность моего деда в украинской истории и насколько важно то, что народу возвращается имя Евгения Чикаленко. На деда я мало чем похож, да и когда мне было на него равняться. Евгений Харлампиевич (о нем знаю только по рассказам отца) был гениальным, в моем понимании, человеком, многого достиг в жизни. Из семейных реликвий сохранились два фотоальбома, некоторые книги, автором которых был мой дед.

Многое из дорогих раритетных вещей мы отдали в музеи — 40 вышитых рушников, собранных дедом, я передал Музею Леси Украинки, в Национальном историческом музее Украины хранятся медали, полученные Евгением Харлампиевичем на сельскохозяйственных выставках, печатная машинка «Рады». Потомки деда живут в Нью-Йорке, Петербурге, Целинограде. К сожалению, мы не встречаемся, не общаемся. Возможно, мой сын Сергей как-то объединит «веточки» нашего рода: надеюсь, он не меньше меня осознает значимость личности своего прадеда — ведь вместе со мной бывает на всех встречах писателей, посвященных Евгению Харлампиевичу, на каждой церемонии награждения лауреатов премии им. Е. Чикаленко, интересуется воспоминаниями моего деда, которые сейчас выпустило отдельной книгой издательство «Темпора».

---

Бывальщины от Евгения Ивановича Чикаленко

Как дед хозяев воспитывал

Как-то Евгений Харлампиевич раздавал крестьянам солому. Поставил условие: «Каждый может взять столько, сколько осилит, придти можно не один раз». Один набрал так много, что едва мог идти. Над его жадностью стали все смеяться. Тогда дед сказал: «Если по дороге разбросаешь солому, то больше чтобы не приходил». И представьте себе — тот крестьянин донес чуть ли не полстога на свой двор, не уронив по дороге ни соломинки.

Как кучер деда пришел попрощаться

Помню случай, может, 50 лет назад. Я тогда был еще мальчиком. Семья наша жила в частном домике на Лукьяновке (теперь здесь высотные дома, в одном из которых, собственно, и моя квартира). Однажды к нам пришел глубокий старик, как мне тогда показалось, в странной одежде.

Я был во дворе. Поздоровавшись и спросив мое имя, старик попросил позвать Ивашка (так в семье звали моего отца — сына Евгения Харлампиевича). Отец вышел к нему, а мы с мамой уже ждали его с гостем в доме. Но что-то очень долго они не шли. Когда мы вышли во двор, то увидели удивительную сцену — отец и незнакомый нам старик стояли, обнявшись, на коленях и плакали... Как оказалось потом, это с отцом пришел попрощаться перед смертью кучер моего деда. Было ему лет 90, если не больше. К сожалению, имя его я уже забыл.

Обсудить на форуме

Вверх

Версия для печати		Отправить почтой
Оценить статью		Ваш комментарий