«Ревизор — это не профессия, а состояние души»

Председатель Главного контрольно-ревизионного управления Украины Петр Германчук

Петр Германчук

На прошлой неделе отечественная контрольно-ревизионная служба отмечала десятилетие своего существования. «Контракты» пригласили в редакцию председателя ГлавКРУ Петра Германчука, чтобы лично поздравить его и всех его коллег с юбилеем и поинтересоваться, как сейчас работают ревизоры государственных средств и как на этой должности чувствует себя бывший министр финансов. Наша беседа началась с того, сколько государственных денег было растрачено в прошлом году незаконно.

— Мы проверили около 37 тыс. предприятий, и на 16,6 тыс. из них были выявлены финансовые нарушения, которые привели к убыткам общей суммой около 1 млрд грн (для сравнения, в 2001 году — 1,2 млрд). Около 630 млн грн из этой суммы уже возвращены в госбюджет. Но замечу, что число зафиксированных нами манипуляций с бюджетными средствами снизилось по сравнению с 2001 годом вдвое. Думаю, причина в законодательных изменениях.

В частности, новый закон о госбюджете запрещает любые суррогатные расчеты — прекращены вексельные расчеты и взаимозачеты, практически полностью исключена бартеризация для субъектов бюджетной сферы. Наконец, перевод бюджетных средств на казначейское обслуживание позволил сделать процесс текущего контроля за расходованием госсредств более прозрачным. Скажем, за 2001 год приблизительно в 16 тыс. случаях Госказначейство предотвратило незаконные траты главных распорядителей государственных средств на 206 млн грн, не принимая платежные поручения к исполнению, так как они не отвечали целевому характеру расходования.

Контрольно-ревизионная служба может зафиксировать сам факт нецелевых расходов, а в случае казначейского обслуживания вся финансовая система работает на то, чтобы направить государственные средства в нужном направлении. И это делается не на будущее, а уже на сегодня. Результатом нашей работы должны быть не громкие дела, а недопущение нарушений в бюджетной сфере. Конечно, к нулю мы их никогда не сведем, но какой-то минимальной цифры, на которой балансирует весь мир, мы должны достичь.

— Что это за цифра и как ее достичь?

— Не более 400 млн грн. Достичь можно, уверен, прежде всего профилактическими мерами. Мы, хотя и контролирующий орган, работаем и над профилактикой. Например, распространяем материалы проверок, обзорные письма, которые предостерегают руководителей от нарушений. В прошлом году таким образом мы предотвратили незаконные государственные расходы на сумму более 200 млн грн.

— Руководители-нарушители понесли заслуженное наказание?

— В прошлом году к административной ответственности было привлечено 18,2 тыс. должностных лиц, и за их счет возмещено 13,7 млн грн убытков. К дисциплинарной ответственности привлечено 16,3 тыс. лиц, а 300 менеджеров уволены. К сожалению, некоторые привлечены и к уголовной ответственности — 2,1 тыс. человек. Эти люди не всегда взяточники или расхитители — причиной нарушения часто становится некомпетентность либо халатность. В общем чувствуется: когда изменились формы собственности, изменилось и отношение к собственности. Понятно, сам у себя не будешь воровать.

— Много ли дел, возбужденных по результатам проверок КРУ, до сих пор не доведено до суда?

— За все годы у нас на учете свыше 11 тыс. таких дел. Мы договариваемся с правоохранительными органами об инвентаризации этих дел, чтобы освободиться от некоторого «балласта».

— Какие нарушения чаще всего фиксируют ревизоры?

— Завышение предусмотренных бюджетом ассигнований. Использование государственных средств не по назначению, как в угольной отрасли — около 100 млн грн. Часто, скажем, меняют объекты финансирования. Предприятия нередко завышают цену закупок на государственные средства, занижают активы. Завышают объем выполненных работ. Пример: при реализации кораблей «Иван Богун» и «Горловка» бюджет потерял 23,4 млн грн. Замечу, при этом завод «Ленинская кузница» прокредитован бюджетными средствами на 40,5 млн грн. И никакой политики, как некоторые заявляют, тут нет. Со всей ответственностью говорю: украли — значит, украли.

Соблазнительный кусок для манипуляторов бюджетными средствами — государственные программы. Мы проверяли недавно программу поддержки угольной отрасли — там немалые суммы были потрачены не по назначению. Много нарушений зафиксировано по коммунальному хозяйству, прежде всего это неоплачиваемая передача имущества. Занижали балансовую стоимость. Большой процент жилого фонда неоприходован, однако очевидно, что этой долей имущества кто-то пользуется, получает плату за его аренду. Кстати, у нас есть поручение Президента проверить каждый объект коммунальной собственности на предмет декларируемой убыточности.

— При проверках влиятельные руководители создают преграды?

— Больше всего нашей службе мешает работать законодательная неурегулированность. Пока мы работаем по Закону «О Контрольно-ревизионной службе Украины», принятому еще в 1993 году. За это время существенно изменилось законодательство, регулирующее хозяйственную деятельность, бюджетную сферу. Наконец принят Бюджетный кодекс, который расширяет, а скорее, уточняет полномочия Контрольно-ревизионной службы. В то же время есть старый закон, нормы которого вступают в противоречие с кодексом. Уже пять лет в Верховной Раде лежит законопроект, которым предлагается внести изменения в закон десятилетней давности, чтобы привести его в соответствие с обновленной законодательной базой. По моему же мнению, КРУ не может подчиняться Минфину. Например, в прошлом году мы по поручению прокуратуры трижды проверяли Минфин и пять раз — Госказначейство.

КРУ должно быть органом внутреннего контроля, инструментом Кабмина, его аудитом, а по отношению к любому министерству КРУ должно стать органом внешнего контроля. Сегодня наши полномочия распространяются только на предприятия и учреждения, которые получают средства непосредственно из госбюджета и государственных целевых фондов. На другие предприятия наши ревизоры могут попасть только по предписанию правоохранительных органов. Скажем, проверяют объект, который получил средства из госбюджета, а потом перечислил их какому-нибудь АО. Чтобы отследить всю цепочку, ревизор должен получить предписание следователя, прокуратуры... Часто из-за такой процедуры наша работа блокируется. Кроме того, у нас нет права выступать истцом от имени государства для возмещения убытков.

Государство должно контролировать свою собственность, пусть даже долю собственности в приватизированных предприятиях, даже если они не получают бюджетных средств. Поэтому КРУ должно проверять предприятия любой формы собственности, которые так или иначе причастны к расходованию бюджетных средств. КРУ должно получить статус, определенный указом Президента, — центральный орган исполнительной власти, занимающийся финансовым контролем в государстве. А налоговые льготы? Разве это не дотация из бюджета?

— То есть частным предприятиям стоит ожидать вскоре дополнительных проверок?

— Если человек правильно организовал финансово-хозяйственную деятельность, чего ему бояться? В конце концов, КРУ не может так просто прийти на предприятие, если на него не заведено уголовное дело. На неподконтрольных предприятиях КРУ может появиться только со встречной проверкой (в комплексе с проверкой государственного предприятия, проводившего расчеты с таким объектом) в случае отсутствия или неполноты объяснений и их документального подтверждения на обязательный письменный запрос контролирующего органа в течение трех рабочих дней со дня получения запроса. У нас были случаи, но очень мало, незаконной проверки работниками КРУ частников в отдельных областях, и за самоуправство мы караем ревизоров вплоть до увольнения. Это не наша компетенция, и не нужно злить людей.

А встречные проверки в целом бывают довольно часто. Возьмите для примера банк «Украина». Мы начали с его центрального офиса, и это повлекло 285 дополнительных проверок у субъектов, которые были получателями средств от банка. И на каждую из этих проверок нужен документ за подписью следователя. А может быть, субъект, воспользовавшийся кредитом «Украины», не хочет, чтобы его компания фигурировала в этом деле. Мы бы пошли, корректно и спокойно посмотрели... Наша служба в целом спокойно работает — с 2002 года мы перешли на плановые проверки.

План нашей работы публикуется, все получатели бюджетных средств знают, когда мы приедем, готовятся. Нормальное сотрудничество. Если будут обнаружены нарушения — будут приняты соответствующие меры. Есть кражи — будут наказания. Но априори считать, что все в финансовом плане ведут себя подозрительно — некорректно. Кстати, за весь 2002 год не было ни одного звонка с жалобами, что проверка КРУ мешает работать.

— А что касается внеплановых проверок?..

— КРУ может проводить внеплановые проверки, как правило, по представлению правоохранительных органов. В прошлом году мы приняли к исполнению 7,3 тыс. таких обращений. Больше 6 тыс. объектов уже проверены, по результатам 3,7 тыс. уже возбуждены уголовные дела. Мы готовимся к внеплановым проверкам: рассчитывая годовой план, ориентируемся на статистику внеплановых проверок предыдущих лет и отводим для них время. Вообще мы не можем позволить себе расходы на пустяковые проверки — это мой принцип. Наш ревизор должен идти туда, где уходят десятки миллионов.

— А сколько всего в КРУ ревизоров?

— 6,2 тысячи.

— И какая зарплата?

— Вы знаете (смеется), как-то во времена СССР решили развивать фондовый рынок, меня пригласили в Москву — тогда я работал начальником управления финансовых рынков. По тем временам еще никто не знал, что такое финансовый рынок, но подразделение, работавшее в этом направлении, уже было. И вот выступает перед нами президент Нью-Йоркской фондовой биржи. Начали спрашивать, и кто-то из нашей делегации: «А какая у вас зарплата?» Он немного растерялся, а потом говорит: «Я с удовольствием плачу с нее большие налоги» (смеется).

А если серьезно, то, заняв пост председателя ГлавКРУ (летом 2001 г. — Ред.) и увидев смету, я обнаружил там 3,8 млн грн задолженности по зарплате. Представляете, в органе, контролирующем государственные средства, долги по зарплате! Я благодарен Анатолию Кинаху и Игорю Митюкову, которые пошли мне навстречу в решении этого вопроса, — задолженность была ликвидирована...

— Мы же не случайно интересуемся ее размерами. Вашим подчиненным, принимая во внимание их финансовые знания, часто предлагают перейти работать в коммерческие структуры?

— Средняя месячная зарплата областного звена за 2001 год составляла 346 грн, сейчас она превышает 600 грн. И есть у нас, конечно, определенная текучесть кадров, но есть и явление, которое я недавно для себя открыл: ревизор — не профессия, а состояние души. Люди настолько преданы своему делу, что готовы месяцами листать документы. В центральном аппарате текучести кадров почти нет, а в районах люди по-настоящему дорожат своей должностью.

— Не происходит ли в районах некое срастание, когда ревизор бок-о-бок работает с руководителями бюджетных учреждений. Что ни говори, а кумовство в провинциальной госслужбе случается...

— Для этого существует комплексная ревизия. В прошлом году проверили пять областей. Приезжает бригада из 30—40 человек, проверяет состояние контрольно-ревизионной работы местного ревизионного органа. Моя же оценка, и ее знают на местах, — работа районного звена меня не удовлетворяет. Да, именно эти «маленькие» ревизоры дают нам результат, за который мы отчитываемся. Миллиард сэкономленных для бюджета средств приходит не из Киева, хотя и тут хватает работы. Но...

Я десять лет работал в области, в частности на должности заместителя начальника финансового управления, занимался бюджетом. В те времена на район был ОДИН старший контролер-ревизор. А работали госпредприятия, сельсоветы имели свой бюджет... Сейчас бюджетная сфера района финансируется мизерно, предприятия либо приватизированы, либо стоят. Кого проверять? А городские ревизоры не успевают. Поэтому мы будем перераспределять полномочия, хотя и осознаем, что это приведет к некоторому сокращению ревизоров в районах.

— Значит, все идет уже по накатанной колее, без авралов?

— Конечно. В этом году мы зарегистрировали семь стандартов финансового контроля. Это очень важно, фактически — это правила игры, важные и для проверяющего, и для объекта проверки. Сотрудничаем мы и с другими контролирующими органами. Например, у нас есть соглашение об обмене информацией с ГНАУ.

Речь идет о том, что — в случае нарушений, выявленных нашими ревизорами — мы информируем ГНАУ, скажем, что те или иные расчеты не отражены в налоговом учете.

— Вы не проверяете доходы?

— Нет. Хотя моя позиция: не должно быть монопольного права ГНАУ на проверку как формирования доходной части бюджета, так и в целом выполнения доходов. Потому что когда идет комплексная ревизия выполнения бюджета, скажем, одной из областей, мы анализируем, как выполнена доходная часть, но не имеем права проверить соответствие этих доходов, даже их учет. Кто сегодня может сказать, насколько правильно дебетовое сальдо по НДС? Сколько подписок сделано для того, чтобы выполнить местный бюджет? У государства нет ни одного органа, кроме ГНАУ, который мог бы это сделать. Монополия тут не нужна.

— Выходит, вы против предлагаемого генпрокурором Святославом Пискуном создания Министерства экономической безопасности, которое бы объединило и ГНАУ, и КРУ, и Гостаможслужбу...

— Нельзя объединить то, что не объединяется. Каждый орган выполняет абсолютно разные функции и пользуется своим законом: Гостаможслужба — Таможенным кодексом, мы — законом о Контрольно-ревизионной службе, Счетная палата — законом о Счетной палате, ГНАУ и налоговая служба — соответствующими указом Президента и законом. Как избежать недоразумений? Сегодня нужно принять закон о финансовом контроле, который бы четко определил функции и полномочия нынешних контролеров и помог избежать дублирования их функций. А мы и так часто работаем вместе, скажем, при комплексных проверках.

— КРУ и Счетная палата теперь не дублируют друг друга?

— В незначительной степени. Счетная палата должна осуществлять общий внешний контроль — отслеживать глобальные финансовые потоки в государстве. Счетной палате вовсе не следует проверять смету какого-нибудь НИИ — это работа КРУ.

— На ваш взгляд, когда удастся выбить деньги из структур, которые брали кредиты под государственные гарантии, но до сих пор не вернули?

— Я в Минфине близко занимался этим делом. Еще в начале создания государства валютный фонд не был в составе госбюджета, а относился к Кабмину. И раздавали. На документах о кредите ассоциации «Земля и люди» просто напечатано «Игорь Рафаилович (Юхновский. — Ред.) дал гарантию». Тогда на меня давили, потому что я пролонгацию сделал, чтобы они хоть что-нибудь погашали. А прокуратура утверждает, что этот документ не подтверждение гарантии. Я звоню следователю и говорю: «Но этому капиталисту-кредитору плевать, какая там бумага. Деньги из бюджета списали, и все». Сейчас с такими структурами работают, чтобы они хоть по частям, хоть имуществом возвращали долг. Но КРУ на этот процесс не влияет.

— Вы работали на многих государственных постах. Какой из этих постов больше всего запал в вашу память?

— 1995 год, когда я был министром финансов. Мы втроем с Виктором Ющенко и Виктором Пинзеником впервые укротили инфляцию. Впервые начали цивилизованные расчеты с Нацбанком. Впервые внедрили ценные бумаги. Впервые рассчитались с кредиторами. Это был самый тяжелый период. Самый легкий, получается, (смеется) был в парламенте, потому что там мне удалось провести всего один-единственный закон — о торгово-промышленной палате.

— Если бы вы писали мемуары, о каком эпизоде вы рассказали бы прежде всего?

— О школе Звягильского, который способствовал моему становлению как чиновника. Ефим Леонидович работал с семи утра до часу ночи, и все вместе с ним. А в воскресенье он работал так же, только в спортивном костюме. Вот о Верховной Раде мало что можно вспомнить, разве что такой яркий эпизод: «Конституционная» ночь, я уже сплю дома, и в три часа мне звонят, что Мороз ищет тех, кого нет на заседании, и якобы голосуют моей карточкой. Я потихоньку начинаю собираться, и тут жена просыпается: «Ты куда?». «В парламент», — говорю. Она: «Ты с ума сошел, в такое время?» Сажусь в свои «Жигули», еду по ночному Киеву, паркуюсь у Верховной Рады, когда навстречу милиционер: «Почему вы ставите здесь машину?!» Говорю: «Забирай за бесплатно» и захожу в зал заседаний. А там как раз пауза и меня встречают аплодисментами!

— Ваше пожелание читателям «Контрактов».

— Любите свою газету. И читайте ее.

С гостем беседовали
Сергей ИВАНОВ-МАЛЯВИН,
Николай ШЕЙКО,
Сергей ЛИТВИНЕНКО,
Павел СОЛОДЬКО,
Сергей ШЕВЧЕНКО

---

Досье

Петр Кузьмич ГЕРМАНЧУК родился 14.03.1952 г. в Киевской области. Женат, имеет сына. Работал слесарем. В 1977 г. закончил финансово-экономический факультет Киевского института народного хозяйства. Работал в Киевском областном финансовом управлении, где прошел трудовой путь от экономиста до заместителя начальника управления — начальника бюджетного отдела.

В 1990 году назначен начальником Сводного отдела финансов и совершенствования финансового механизма Минфина УССР, в 1993-м — первым заместителем министра финансов Украины. С 1994-го по 1996 годы — министр финансов.

В 1996-м избран народным депутатом Украины, членом постоянной комиссии Верховной Рады Украины по вопросам экономической политики и управления народным хозяйством. С ноября 1997 года — первый заместитель министра финансов Украины. С 1998 года — председатель биржевого комитета ЗАО «Украинская межбанковская валютная биржа». 26 июля 2001 года назначен председателем Главного контрольно-ревизионного управления Украины. Заслуженный экономист Украины. Государственный служащий 1-го ранга.