Плохи дела...

Дело «Таких справ» приобрело широкую огласку как в Украине, так и за границей. Поэтому «Контракты» решили выяснить аргументы конфликтующих сторон — дочернего литовского издательского предприятия «Такі справи» и налоговиков

20 июня 2002 г. киевские налоговики наложили арест на банковские счета дочернего литовского издательского предприятия «Такі справи». Ровно через неделю Киевский хозяйственный суд подтвердил правомерность блокирования счетов и продлил его срок еще на 30 суток. А на следующий день несколько сотен работников «Таких справ» праздновали День Конституции под стенами ГНА Киева под лозунгом «Долой налоговый террор!».

Конфликт приобретает международную огласку. Так, посольство Литвы в Украине обратилось к руководству ГНАУ с запросом о мотивах их действий в отношении ДП «Такі справи». Председатель ПАСЕ Питер Шайдер заявил, что вопрос «Таких справ» будет поднят перед парламентской делегацией Украины в Совете Европы... Чтобы всесторонне выяснить суть «международного скандала», «Контракты» предоставили слово обеим сторонам конфликта — Сергею Данилову, президенту ДП «Такі справи», и Владимиру Фурлету, начальнику Главного отдела налоговой милиции ГНИ в Соломенском районе Киева, которая проводила проверку.

Предприниматель

«Действия налоговой — это расстрел нашего предприятия»

— Г-н Данилов, в ответ на арест активов налоговой ДП «Такі справи» подает судебные жалобы, организует акции гражданского протеста и обращается за помощью к международным организациям. На какое из трех направлений обороны вы возлагаете больше надежд?

— Пока что мы действуем по всем этим направлениям. 14 августа истекает срок, в течение которого наше дело должно быть зарегистрировано в международном суде. Механизм международной судебной практики требует прекращения после регистрации дела всех действий по делу. До 14 августа мы обжалуем действия налоговой в местных судах. Если арест на счета не будет снят, мы организуем акции протеста.

— Согласно судебному решению о продлении срока ареста активов, действия «Таких справ» по проведению реинвестиций трактуются как намерение вывести активы за пределы Украины. Как вы оцениваете данное решение?

— В суде было рассмотрено наше письмо к начальнику ГНИ Соломенского района столицы с просьбой заверить информационное сообщение о внесении иностранной инвестиции как результат реинвестиционной деятельности. Этот факт судья Эдуард Шевченко истолковал как доказательство нашего намерения перевести оборотные средства в оборотные средства производства. Это утверждение не отвечает действительности по двум причинам. Во-первых, наше информационное сообщение представляет собой не намерение, а отчет об уже проведенной в течение 5 лет инвестиции. Т.е. у нас появлялась прибыль, которую мы вкладывали в оборудование. У нас есть 153 акта о вводе в действие оборудования, которые суд не принял во внимание. В результате — давно совершенное действие судья назвал намерением, а существующее и работающее оборудование — деньгами.

Во-вторых, судья прекрасно знал о существовании именно основных средств, оборудования. Ведь в отношении их он своим постановлением запретил ДП «Такі справи» «распоряжаться любым способом активами, находящимися на основных средствах предприятия в количестве 153 единицы, в соответствии с дополнением к протоколу об аресте». Это дополнение к протоколу является дополнением к нашему же информационному сообщению о внесении иностранной инвестиции. Налоговики взяли из него перечень оборудования и сделали вид, что составили его самостоятельно. Судья пользуется этим перечнем, арестовывает оборудование, говоря, что это оборудование является деньгами, которые мы собираемся вывести за пределы Украины. Мы категорически не согласны с таким решением.

— Вы заявляете, что проверка ГНИ была шестой за последние полгода. Чем она отличалась от предыдущих, ведь обострение конфликта произошло именно сейчас?

— Ни одна из предыдущих проверок, согласно предъявленным нам удостоверениям на проверку, не имела законных оснований. Но поскольку мы ничего плохого не делали, считая: хотят проверять — пусть проверяют. На этот раз налоговики снова принесли «липовые» удостоверения. Так, там написано, что проверка проводится согласно пункту 3.а Указа Президента о дерегуляции. Этот пункт предусматривает проведение встречной проверки, но в удостоверении не указано, какого предприятия. А в этом удостоверении речь идет о комплексной проверке. Но если это комплексная проверка, она уже не является встречной.

На следующий день налоговики вернулись, но не с исправленными удостоверениями, а с вооруженной группой людей.

Мы вызвали государственную службу охраны и вывели тех, у кого не было удостоверений на проверку. А остальные не захотели оставаться. Я сказал: сейчас приедет консул из литовского посольства, и мы вместе с ним изучим законность ваших удостоверений. Как только они об этом услышали — покинули предприятие. Через день те же милиционеры сообщили нам, что за недопущение ревизоров наши счета арестованы.

Мы не нарушители закона и готовы предоставить возможность для проверки. Однако в удостоверениях на проверку должно быть четко указано, на основании каких именно нарушений и на каких именно предприятиях налоговая интересуется нашей документацией.

28 марта ГНА сделала заявление, где нас назвали структурой по отмыванию грязных денег, подконтрольной Юлии Тимошенко (см. «Контракты» № 13. — Ред.). Теперь им нужно любым способом найти что-нибудь в подтверждение этого заявления, а нас просто уничтожить.

Налоговик

«Мы готовы снять арест сразу после проведения проверки»

— В СМИ сообщалось, что ДП «Такі справи» пережило пять проверок налоговой за последнее полугодие. Какие были основания для последней, шестой?

— В некоторых заявлениях руководство «Таких справ» говорило даже о тридцати проверках. На самом деле было три проверки, эта четвертая. Первые две не касались непосредственно «Таких справ» — это были встречные проверки на предмет их отношений с двумя отдельными предприятиями. Только третья непосредственно касалась вопросов правильности налогообложения предприятия «Такі справи». По ее результатам мы запланировали четвертую, комплексную проверку. Она содержит более широкий перечень вопросов, требующих освещения: внешнеэкономическая деятельность, формирование уставного фонда, уплата многих видов налогов и т.п.

6 июня ДП «Такі справи» было направлено сообщение о проведении проверки. Через 11 дней на предприятие пришла бригада в составе пяти ревизоров — все женщины в сопровождении одного оперуполномоченного. Они предъявили свои удостоверения, но директор предприятия Сергей Данилов в категорической форме отказался допустить их к проверке, ведя себя агрессивно. Он начал требовать, чтобы освободили помещение, и вызвал наряд милиции. Другого выхода не было — ревизоры ушли. На следующий день бригада пришла уже в сопровождении группы физической защиты, исключительно для личной безопасности ревизоров. Результат был тот же: отказ предоставить возможность для проверки, вызов милиции, пожарной охраны.

Подчеркиваю — никаких силовых действий налоговики не совершали. Но если бы мы хотели проверить силой, мы бы это сделали.

— Какую именно информацию надеялись найти налоговики в ходе проверки?

— Это я не могу прокомментировать в полном объеме. Проверка была назначена по постановлению следователя по уголовному делу. Мотивы, которыми руководствовался следователь, отвечают статье 22 Уголовно-процессуального кодекса, т.е. необходимостью полного всестороннего объективного расследования всех обстоятельств дела. Уголовное дело возбуждено в отношении руководства ДП «Такі справи» за уклонение от уплаты налогов в особо крупных размерах. В ходе расследования этого дела следователь принял постановление о назначении комплексной проверки, и была выделена бригада от ГНА Киева.

— Осознает ли налоговая, что в результате ее действий «Такі справи» оказались на грани существования?

— Мы не хотим ни отнимать у предприятия имущество, ни наносить ему материальные убытки, ни оставлять работников без заработной платы. Наоборот, наши действия свидетельствуют о том, что мы пытались сделать все, чтобы не парализовать своей проверкой работу предприятия. У нас были основания применить административный арест еще 17 июня, после первого отказа. Однако мы попытались провести проверку еще раз 18 июня. Кроме того, следствие располагало своими инструментами принудительного изъятия документов и проведения проверки. Но мы исходили из следующих соображений: если проверка проходит прямо на предприятии в присутствии главного бухгалтера, который по просьбе ревизора предоставляет необходимые документы, это проще и нам, и предприятию. Подобный процесс ни в коей мере не парализовал бы работу бухгалтерии или предприятия в целом, не срывал бы договорных обязательств и не влиял бы на выплату зарплат.

— Сейчас сложилась патовая ситуация. С одной стороны, активы предприятия арестованы, с другой — проверка тоже не проводится. Не планирует ли налоговая форсировать ситуацию?

— Я не готов это комментировать. На это распространяется тайна следствия. Однако мы и сейчас пытаемся найти такой выход, чтобы принести предприятию как можно меньше страданий или убытков. Мы готовы разблокировать счета. Пусть нашим ревизорам дадут возможность работать с документами, проводить проверку, которая им поручена, и все счета будут открыты и снят арест с тех активов, которые «Такі справи» пытались зарегистрировать под видом реинвестиции.

---

Комментарий юриста

Очевидно, налоговики просто не нашли лучших оснований для своих действий, поэтому и прицепились к реинвестициям

Алексей РУДЕНКО, независимый юрист:

— Начальник ГНИ говорит, что четвертая, комплексная проверка была назначена по результатам третьей (очевидно, частичной). Сложно представить, что можно было бы возбудить уголовное дело с надежной доказательной базой по итогам последней проверки, если она требовала дополнительных тщательных исследований. Удивляет тот факт, что попытки провести проверку в июне не имели признаков следственных действий, если налоговая служба действительно имела возможность их провести. Процедуры, предусмотренные процессуальным законом, нарушают ритм работы предприятия не больше, чем процедуры, предусмотренные для комплексных налоговых проверок. А при условии надлежащей квалификации следователя и других участников таких действий вообще не мешают нормальной деятельности, хотя, конечно, при желании могут напрочь уничтожить предприятие.

Что касается того, что в удостоверениях речь шла о комплексной проверке, тогда как «де факто» были признаки встречной проверки, можно предположить, что налоговики хотели скрыть свои истинные намерения, однако сделали это неуклюже.

И, наконец, о реинвестициях. Очевидно, налоговики просто не нашли лучших оснований для своих действий, поскольку в рассуждениях налоговиков и суда о природе реинвестиции и ее «опасности» для экономики страны отсутствует логика. Реинвестиция осуществляется за счет средств, которые иначе выплатили бы иностранному инвестору в качестве доли прибыли предприятия. Т.е., реинвестируя, инвестор расценивает свои инвестиции в Украину как привлекательные и целесообразные. Что касается того, что он получает вместо этого большую долю имущества, то он может это сделать и другими способами, и в любом случае это не зависит от воли отдельных органов исполнительной власти Украины.

Дело приобретает широкую огласку и, насколько можно судить по развитию ситуации, даже международную и политическую. Наложение ареста на имущество за то, что реинвестиция или инвестиция якобы имеет признаки намерения «вывезти Украину за границу по частям», дискредитирует саму концепцию инвестирования и все декларации высших должностных лиц государства о содействии поступлению иностранных инвестиций.