«Табор» выходит из-под земли
Обычная примета лета: в самом центре столицы расположились лагерем «протестанты» — шахтеры с Донбасса. Кажется, на них уже никто не обращает внимания. Но, в конечном счете, чего-то они добиваются? Если не для себя, то для кого?
Шахтеры действуют и на улице, и в парламенте — уже несколько дней
в Верховной Раде держит голодовку председатель Независимого профсоюза
горняков Украины Михаил Волынец (нардеп по списку Блока Тимошенко).
Политики пытаются заручиться поддержкой шахтерских профсоюзов — вот
и представитель официального Профсоюза работников угольной промышленности
Виктор Турманов прошел в Верховную Раду при поддержке «Еды». На этот
раз на Майдане голодают подземные рабочие с Луганщины, требуя выплат
многомесячных долгов по зарплате.
По-человечески трудно удержаться от сочувствия тем простым, далеким
от политики мужикам, которые хотят получить свое, заработанное крайне
тяжелым трудом в темных и опасных каменных забоях на километровых глубинах.
Но стоит только вспомнить некоторые факты из новейшей истории шахтерского
движения, как отдельные эпизоды выстраиваются в удивительно стройную
систему общеукраинского масштаба.
Времена больших фокусников
Первые серьезные инциденты шахтерского непослушания на Донбассе возникли в 1989—1990 гг. как симптомы близкой кончины СССР. Возмущенные стремительным снижением уровня жизни и пустыми магазинами, горняки отказывались спускаться под землю и выходили на улицы. Они не строили заряженных агрессивностью колонн, а мирно рассаживались на газонах рядом с местными комитетами партии, хорошо понимая, где сконцентрирована реальная власть.
Видимо, первые, кто засуетился в той ситуации, почувствовав фатальные приметы времени, были официальные профсоюзы. Наблюдатели шахтерских акций хорошо помнят, как четко в полдень на центральные площади к загорающим под ласковым солнышком «протестантам» профсоюзные председатели лично привозили свежие обеды из шахтерской столовой, ящики с охлажденной минералкой и даже мороженое — и все «на халяву», т.е. из бездонной еще тогда профсоюзной кассы. Однако присоединиться к бастующим (что значило автоматическую потерю «красной книжечки» и крах личной карьеры) не решился, похоже, ни один из «официальных» профдеятелей. Это и определило отношение к ним: шахтеры вскоре создали собственные стачкомы, которые позже трансформировались в ячейки Независимого профсоюза горняков.
Именно с НПГ и местными стачкомами, которые спорадически то исчезали, то опять создавались в донецкой глубинке, начала педантично «работать» власть, немного опомнившись от первого шока демократии.
Методы были испытанные. Несоблазненных номенклатурными привилегиями стачкомовцев
(их часто выбирали на общих шахтерских собраниях старым казацким способом
«кто кого перекричит») соблазняли доступом к распределению материальных
и административных благ. Рабочие комитеты бесцеремонно вмешивались в квартирные
очереди, делили талоны на приобретение автомобилей и мебели, даже давали
рекомендации о назначении ведущих менеджеров. На замечание о фантастическом
игнорировании законов ответ обычно был один: «Хотите, чтобы мы вывели
своих людей на зеленую травку?».
Фокус № 1: Досрочные выборы-94
Когда в памятном августе 1991-го рухнула советская «империя зла», новая
администрация на Донбассе получила уже вполне сформированную структуру
с предприимчивыми руководителями, которые знали, как манипулировать политически
несознательной шахтерской массой и, главное, сколько на этом можно заработать.
«Сидение на травке» начали широко использовать в качестве средства давления
на еще слабый и недоформированный центр власти в столице.
Так, сведущие люди говорят, что именно самому известному в свое время
лидеру бастующих, электрику донецкой шахты им. М. Горького Юрию Болдыреву
тогдашний мэр «шахтерской столицы» Ефим Звягильский обязан организацией
тотальной шахтерской акции 1993 г., потрясшей всю Украину. В результате
— досрочные президентские выборы, а в кресле премьер-министра (правда,
в ранге «и. о.» и в течение всего 9 месяцев) — представитель Донбасса
«Большой Ефим». Что касается Ю. Болдырева, то вскоре он с незаурядной,
как поговаривали в крае, помощью выиграл парламентские выборы, и на Донбасс,
а тем более в шахтное подземелье, уже не возвращался.
Фокус № 2: Не пустим Лазаренко!
Свои дополнения в правила игры «шахтерской картой» внес, в частности,
донецкий губернатор Владимир Щербань: весной 1996 г., оказывая сопротивление
экспансии в регион «днепропетровца» Павла Лазаренко, он изобрел «стихийное»
перекрытие забастовщиками главных транспортных магистралей городов региона
(под трогательной опекой ГАИ и даже милицейского «Беркута»).
Фокус № 3: Не отпустим Лазаренко!
В дальнейшем сам П.Лазаренко, пытаясь удержаться в премьерах, образцово
организовывал походы павлоградских шахтеров на столицу. Говорят, в них
в общей сложности было задействовано несколько сотен комфортабельных автобусов
и машин сопровождения: с едой, палатками, новенькими спецовками — чтобы
переодеться по приезде, и такими же, со склада, касками — чтобы яростно
громыхать ими по киевской мостовой.
«Миллиарды из воздуха»: ноу-хау Донбасса
Но вот, на первый взгляд, парадокс: с 1997 года акции шахтерских протестов
сводятся исключительно к «выколачиванию» в столице дополнительных денег
из бюджета, хотя куча проблем в забытых богом шахтерских поселках Донетчины
— социальных, коммунальных, экологических — вовсе не уменьшалась, скорее
наоборот. Причину следует искать в росте в регионе мощного клана, постепенно
перебравшего на себя контроль не только над металлургией и химией, но
и над местным углепромом.
Сначала угольные прииски были нужны новым хозяевам Донбасса, чтобы выстроить
технологическую цепочку «кокс—металл—трубы — газ». «Прихватывали» крупные
предприятия посредством механизма бартера, безбожно занижая цену добытого
угля и, в свою очередь, втридорога продавая предприятиям необходимую им
горную технику. Говорят, именно так заработали свои первые миллионы компании
«Арс», «Эмброл-Украина», «Данко» и «Визави», позже составившие костяк
знаменитого нынче «Индустриального союза Донбасса».
Спустя некоторое время «донетчане» открыли для себя неплохой вариант
получения денег из углепрома, при этом ничего не продуцируя и не продавая.
Он был связан с тупиковой ситуацией, сложившейся вокруг приватизации шахт
Донбасса. С одной стороны, едва ли нашелся бы глупец, согласившийся вложить
свои деньги в истощенные и устаревшие прииски с их, пожалуй, самым дорогим
в мире «черным золотом». С другой — бросить на произвол судьбы «всеукраинскую
кочегарку» государству никак нельзя, ведь это действительно грозит социальным
взрывом, опасным для всей Украины. Не видя выхода из той ситуации, каждый
раз новые составы правительства просто швыряли значительные бюджетные
средства в направлении географического востока. Кто-то должен был эти
денежки аккуратно подобрать, гривенька к гривеньке.
Схема перекачки бюджетных средств в частные карманы в общем не отличается
особой утонченностью. Сначала директора отрасли, под лозунгами поддержки
отечественного производителя, выбивают из правительственных структур побольше
дотаций на добычу угля, иначе, мол, его покупать никто не захочет. Потом
топливо таки расходится «среди своих» (частных компаний, контролирующих
коксохимы и тепловые электростанции Донбасса) по минимальным ценам. Вырученных
денег явно не хватает на развитие производства, а тем более на зарплату
простым шахтерам, а это хороший повод отправить в Киев очередную колонну
«стукачей», которые бы выбивали касками и пустыми пластиковыми бутылками
новые государственные транши.
Речь идет об астрономических суммах, вполне сопоставимых со всем бюджетом
Украины. Так, в текущем году на нужды углепрома госбюджетом предусмотрено
2,652 млрд. грн (это при запланированном доходе в 45 млрд, которых явно
не собрать). Только одна декабрьская угроза Профсоюза рабочих угольной
промышленности прекратить отгрузку угля на 4 суток сразу добавила в бюджетную
строку углепрома 100 млн грн, еще 300 млн из своих, неизвестных источников
торжественно пообещал сам Президент. По признанию же Сергея Тулуба, в
бытность его руководства Минтопэнерго, до 70% этих сумм в конечном итоге
оказываются на счетах частных структур где-то в далеких тропических оффшорах.
Вышесказанное объясняет, в частности, ту искреннюю и глубокую ненависть
«донетчан» к Юлии Тимошенко, когда во время пребывания в правительстве
она предложила механизм прозрачного контроля за финансами, вращающимися
в углепроме, путем введения открытых аукционов по продаже угля. Однако
«ошибка» было довольно быстро устранена, а результаты учтены: сегодня
«выдвиженцы Донбасса» контролируют и Минтопэнерго (Виталий Гайдук), и
Минфин (Игорь Юшко).
Зайдите к голодающим на майдан — может, вы увидитесь в последний раз
Понятное дело, не стоит считать, что люди, разбившие сейчас временный
лагерь прямо на столичном майдане Незалежности, исключительно платные
агенты т. н. «донецкого клана». Большинство из них действительно отчаянно
борются за возвращение своих честно заработанных денег. Тем более, что
в последнее время дисциплина погашения старых задолженностей в регионе
опять заметно упала: сделав весомый вклад в парламентскую победу пропрезидентских
сил, многие угольные «генералы» решили, что теперь можно придержать денежки,
и ничего им, директорам-победителям, за это не будет. Тревожное нарастание
снежного кома шахтерских долгов даже заставило на днях новоизбранного
спикера ВР Владимира Литвина просить (?) премьера Анатолия Кинаха обратить
первоочередное внимание на эту неотложную проблему.
Однако аналитики отмечают и другую тенденцию. В последнее время представители
донецкой финансово-промышленной группировки, досыта наигравшись в бюджетные
«стукалки», изобрели хитрую форму аренды отдельных подземных участков
на перспективных шахтах, позволяющую (пренебрегая, понятно, капитальным
развитием производства, соцкультбытом и др.) все же получать выгоды с
добычи отечественного угля. Шахтеры из таких «богоизбранных» приисков,
а их в Донецкой области уже свыше десятка, никогда не бастуют. Собственно,
характерно, что нынешние «протестанты» в центре столицы — исключительно
горняки с соседней Луганщины, где «донетчане» только в последнее время
начали устанавливать свой закон и порядок.
Если этот последний процесс будет развиваться довольно энергично, столица
уже будущим летом может не увидеть обычного «театра одного региона». Правда,
через какое-то время шахтеры, вероятно, поймут: чтобы защищаться от посягательств
«настоящего» капитализма, им, очевидно, нужны настоящие профсоюзы. Но
это уже будет совсем другая business story.
Андрей ШЕШЕРА
Вчера шахтеры сбрасывали правительство
Сегодня — «выбивают» долги. Завтра — будут утверждать планы приватизации?
Как вспоминают шахтеры-ветераны акций, в конце 80-х — начале 90-х
организаторами забастовок было руководство шахт. «Мы приходим на работу,
а начальник участка говорит, что с сегодняшнего дня шахта бастует»,
— говорит горняк с 25-летним стажем Валерий Аленин. Впоследствии верным
лоббистом интересов директората стал отраслевой Профсоюз работников
угольной промышленности. Его походы на Киев также отличались четкой
организацией — находился транспорт, деньги на проживание участников
в столичных гостиницах. Ни директорат, ни местные власти не препятствовали
забастовщикам. Видимо, потому, что ПРУП выдвигал в основном глобальные
требования: если не отставку правительства, то увеличение финансирования
из бюджета отраслевых программ.
Кульминацией деятельности ПРУП стала акция протеста в апреле 2001 г.,
после которой было свергнуто правительство Ющенко. «Местные власти организовали
автобусы, чтобы устроить в Киеве акцию в противовес протестам оппозиции
во время кассетного скандала», — рассказывает председатель Луганского
отделения Комитета избирателей Украины Алексей Светиков. По словам директора
энергетических программ Центра им. Разумкова Владимира Сапрыкина, причины
нынешней шахтерской забастовки лежат на поверхности: «В первую очередь
— это выплата задолженности по зарплате, а потом все остальное».
Положение на шахтах «Миусинская» и «Княгининская», откуда делегаты
прибыли в Киев, действительно очень тяжелое. Ведь на юге и юго-востоке
Луганской области залегает энергетический уголь, а за него потребители
рассчитываются значительно хуже, чем за коксующийся. Шахте «Миусинская»
за отгруженное топливо должны более 6 млн грн, которых хватило бы, чтобы
выплатить каждому из горняков по 3—12 тыс. грн задолженной зарплаты.
Сейчас шахтерской делегации вдруг начали уделять большое внимание
ряд политических сил. «Не считая председателя НПГУ Волынца (нардеп-списочник
Блока Тимошенко) и его фракции, поддержку нам пообещали социалисты,
объединенные социал-демократы и депутаты от Луганщины, практически все
входящие в блок «За едУ», — рассказал руководитель краснолуцкого регионального
отделения Независимого профсоюза горняков Украины Владимир Сапута.
Довольно необычно слышать о совпадении интересов НПГУ и противников
блока Тимошенко — СДПУ(О) и луганских «заедистов». Но есть нечто, способное
объединить и их — ослабление позиций донецких бизнес-кругов. Луганская
элита стремится положить конец засилью в регионе «дончаков», как там
по-пролетарски презрительно называют донетчан позажиточнее. СДПУ(О)
лоббирует интересы владельцев ряда приватизированных облэнерго, мечтающих
о замкнутой цепочке «уголь— электроэнергия—деньги». Поэтому дружба политиков
с шахтерскими профсоюзами не удивляет. Ведь, как обещал заместитель
главы Фонда госимущества Вадим Васильев, первые несколько угольных шахт
будут приватизированы уже в этом году.
А в угольной отрасли, в отличие от других, план приватизации каждого
предприятия необходимо согласовывать с профсоюзами. Так что через несколько
месяцев киевляне могут стать свидетелями совсем других шахтерских пикетов
— около ФГИУ...
Богдан МАЛИНОВСКИЙ
Справка
Так сколько же того Донбасса?
Угольную промышленность Донецкого региона составляют 105 угольных
шахт общей мощностью 59 млн тонн угля в год. Однако в последнее время
общая годовая добыча не превышает 40 млн тонн.
Потенциальные же запасы твердого топлива Донецкого бассейна составляют
14,5 млрд тонн, т.е. их должно хватить еще на столетие. В то же время
почти нигде больше в мире каменный уголь не добывают на глубинах, значительно
превышающих 1000 м, в условиях высокого горного давления, экстремальных
температур (до 42оС) и обильного выделения метана.
|
Рассылка
